Наш общий друг. Часть 3

— О, Господи! — завопилъ онъ опять, корчась отъ боли. — Это соль съ табакомъ: въ носу, и во рту, и въ горлѣ. Уфъ! Ой-ой-ой! А! — а-а!

Тутъ онъ выкатилъ глаза и какъ-то странно закудахталъ, точно одерживаемый всѣми смертельными болѣзнями, свойственными куриной породѣ.

— Боже мой, какая боль во всемъ тѣлѣ! — заоралъ онъ опять, опрокидываясь на спину съ такими корчами, что миссъ Ренъ со страху прижалась къ стѣнѣ. — Ой, какъ больно! Приложите мнѣ чего-нибудь на спину и на руки, и на ноги, и на плечи… Ухъ!.. Опять въ горло попало, никакъ выплюнуть не могу. Охъ-хо-хо! Мочи моей нѣтъ!

Мистеръ Фледжби вскочилъ, потомъ опять грохнулся на полъ и принялся опять кататься по ковру.

Маленькая швея смотрѣла на него, пока онъ не укатился въ уголъ, задравъ кверху свои турецкія туфли, и потомъ, рѣшивъ, что прежде всего надо полѣчить его отъ соли съ табакомъ, дала ему выпить еще воды и принялась колотить его по спинѣ. Но послѣднее средство оказалось весьма неудачнымъ, ибо мистеръ Фледжби взвизгнулъ и заоралъ пуще прежняго.

— Ой, больно! Не бейте! Я весь въ синякахъ, косточки живой нѣтъ.

Однако, мало-по-малу онъ пересталъ давиться и кудахтать. Миссъ Дженни усадила его въ кресло. Безсильно откинувшись на спинку, съ красными, слезящимися глазами, съ раздутымъ лицомъ, исполосованнымъ багровыми рубцами, онъ представлялъ весьма плачевное зрѣлище.

— Какъ это васъ угораздило наглотаться соли съ табакомъ, молодой человѣкъ? — спросила его миссъ Дженни.

— Я и не думалъ глотать. Мнѣ напихали въ роть, — отвѣчалъ онъ уныло.

— Кто напихалъ.

— Онъ. Этотъ убійца Ламль. И въ роть, и въ носъ насыпалъ, и въ горло набилъ… Ой-ой-ой! Уфъ! Кха… тьфу!.. чтобъ я не кричалъ, а потомъ жестоко избилъ меня.

— Вотъ этимъ? — спросила миссъ Дженни, показывая ему обломки трости.

— Этимъ самымъ, — сказалъ Фледжби и посмотрѣлъ на это орудіе взглядомъ близкаго знакомаго. — Онъ изломалъ трость объ меня… Охъ, какая боль!.. Какъ эти куски попали къ вамъ?

— Когда онъ сбѣжалъ внизъ и подошелъ къ дамѣ, которая стояла тамъ съ его шляпой… — начала было миссъ Дженни.

— А-а! — простоналъ, корчась, мистеръ Фледжби. — Такъ она стояла тамъ съ его шляпой? Нетрудно было догадаться, что безъ нея тутъ дѣло не обошлось.

— Такъ вотъ, когда онъ сбѣжалъ внизъ къ этой дамѣ (кстати: она не пускала меня къ вамъ), онъ отдалъ мнѣ эти кусочки и велѣлъ передать ихъ вамъ и сказать, что, дескать, мистеръ Альфредъ Ламль уѣзжаетъ изъ Англіи и шлетъ вамъ поклонъ.

Миссъ Дженни выговорила это съ такимъ злораднымъ удовольствіемъ, съ такимъ насмѣшливымъ огонькомъ въ глазахъ и такимъ выразительнымъ кивкомъ своего подбородка, что страданія мистера Фледжби навѣрное усилились бы, если бъ онъ не держался за голову руками, стараясь заглушить боль, и могъ это видѣть.

— Не сходить ли за полиціей? — спросила миссъ Дженни, торопливо направляясь къ дверямъ.

— Постойте! Что вы! Не надо! — закричалъ Фледжби. — Ради Бога, не ходите! Зачѣмъ оглашать? Будьте добры, заприте дверь… Ой-ой, какъ больно!

И въ доказательство того, какъ ему больно, мистеръ Фледжби повалился съ кресла на полъ и еще разъ покатился по ковру.

— Ну вотъ, теперь, когда дверь заперта, — заговорилъ онъ, съ трудомъ усаживаясь на полу въ съѣхавшей на сторону турецкой фескѣ и съ начинавшими синѣть рубцами на лицѣ,- сдѣлайте такую милость, осмотрите мои плечи и спину. То и другое, должно быть, въ ужасномъ видѣ; на мнѣ даже халата не было, когда этотъ скотъ ворвался и бросился на меня… Разрѣжьте рубашку у ворота: ножницы на столѣ… Охъ! — снова застоналъ онъ, хватаясь за голову. — Вы не повѣрите, какая боль.

— Тутъ? — спросила миссъ Джонни, дотрагиваясь до его спины.

— Тугъ, тутъ. О Боже! — стоналъ Фледжби, раскачиваясь всѣмъ тѣломъ взадъ и впередъ. — И туть, и вездѣ. О, Господи!

Проворная дѣвочка быстро разрѣзала рубашку и оголила результаты такихъ жестокихъ побоевъ, какіе только могъ заслужить субъектъ типа мистера Фледжби.

— Ну, вы не даромъ жалуетесь на боль, молодой человѣкъ! — воскликнула миссъ Дженни. — И втихомолку, у него за спиной, она радостно потерла руки и съ торжествомъ ткнула въ воздухъ обоими указательными пальчиками надъ его головой.

— Какого вы мнѣнія насчетъ компрессовъ изъ уксуса? — спросилъ ее несчастный страдалецъ, продолжая качаться и стонать. — Не положить ли комирессы изъ уксуса съ водой?

— Да, пожалуй, что эта говядина лучше всего годится на маринадъ, — отвѣчала миссъ Дженни съ неслышнымъ смѣшкомъ.

Мистеръ Фледжби съежился при словѣ «маринадъ» и опять застоналъ.

— Кухня у меня въ этомъ же этажѣ,- сказалъ онъ. — Вы тамъ найдете уксусъ на полкѣ. Ужъ будьте такъ любезны, сдѣлайте компрессы сами. Чѣмъ меньше огласки, тѣмъ лучше.

— Разъ, два… Гм!.. пять, шесть. Понадобится шесть штукъ компрессовъ, — сказала швея.

— А болитъ такъ, точно и шестьдесятъ будетъ въ пору, — прохныкалъ, корчась, мистеръ Фледжби.

Съ ножницами въ рукахъ миссъ Дженни отправилась на кухню, отыскала уксусъ, нарѣзала тряпокъ и приготовила шесть большихъ компрессовъ. И пока они лежали готовые на кухонномъ столѣ, ее осѣнила счастливая мысль: