Читаем Наш приход (Переводчик неизвестен (1852)) полностью

"— Меня зовутъ, сказалъ Фиксянъ, подмигивая господину, чтобы тотъ выслалъ своего слугу, и въ тоже время вручая ему въ вид записочки законное разршеніе арестовать должника: — меня зовутъ Смитъ, повторилъ Фиксенъ: — и я зашелъ сюда отъ Джонсона, поговорить съ вами по длу Томсона.

"— А! это совсмъ другое дло, сказалъ господинъ, совершенно успокоившись. — Здоровъ ли мистеръ Томсонъ? Прошу покорно садиться, мистеръ Смитъ. Джогъ, ты можешь оставить насъ.

"Лакей удалился; а джентльменъ и Фиксенъ начали пристально смотрть другъ на друга, и смотрли до тхъ поръ, пока имъ не наскучило. Тогда, для разнообразія этого удовольствія, они стали смотрть на меня, а я стоялъ, какъ вкопаный, въ конц коридора.

"— Кажется, полтораста фунтовъ? спросилъ джентльменъ.

"— Полтораста фунтовъ, отвчалъ Фиксенъ: ну да еще незначительныя издержки, неизбжныя съ производствомъ этого дла.

"— Гм! что тутъ станешь длать? проворчалъ джентльменъ: — а раньше завтрашняго вечера мн невозможно разсчитаться съ вами.

"— Очень жаль, отвчалъ Фиксенъ, съ видомъ глубокаго сожалнія: — но до того времени я принужденъ буду оставить въ вашемъ дом вотъ этого человка (показываетъ на меня).

"— Это невозможно! воскликнулъ джентльменъ. — У меня сегодня назначено собраніе, и если узнаютъ, что я подъ арестомъ, то я совершенно погибъ…. Пожалуйте сюда, мистеръ Смитъ, сказалъ онъ, отходя, посл непродолжительной паузы, къ окну.

"Фиксенъ приблизился къ нему, и изъ всего разговора, который продолжался между ними, до меня долетли только звуки золотыхъ монетъ. Разговоръ кончился, и Фиксенъ отправился ко книг.

"— Послушай, Бонгъ, сказалъ онъ: — я знаю, ты малый честный и расторопный. Вотъ этому джентльмену нуженъ человкъ, который помогъ бы въ его дом вычистить сегодня серебро и прислуживать во время стола, — и вмст съ этимъ Фиксенъ съ дкой улыбкой всунулъ мн въ руку два соверена. — Если у тебя нтъ сегодня особенныхъ занятій, то джентльменъ будетъ радъ твоимъ услугамъ.

"Я засмялся, джентльменъ тоже засмялся: про Фиксена нечего и говорить: онъ хохоталъ безъ совсти и мры. Разумется, я недолго думалъ надъ подобнымъ предложеніемъ: въ ту же минуту отправился домой, принарядился, смнилъ Фиксена, перечистилъ серебро, прислуживалъ за столомъ, покрикивалъ на лакея, — короче сказать, ведъ себя такъ благопристойно, что никому и въ голову не приходило, что я былъ маклерскій прикащикъ. Но вдругъ одно обстоятельство чуть-чуть не испортило всего дла. Одинъ изъ запоздалыхъ джентльменовъ, спустившись въ пріемную, гд я сидлъ одинъ-одинехонекъ, далеко за полночь, подошелъ ко мн и, сунувъ мн въ руку полъ-кроны, сказалъ:

"— Сдлай милость дружокъ, выбги на улицу и найми мн карету.

"Мн тотчасъ же пришло въ голову, что со мной хотятъ подшутить, или, какъ говорится, выжить изъ дому. Это взбсило меня: я уже хотлъ было высказать, что не на того напади, что понимаю ихъ хитрость, какъ вдругъ передо мной является хозяинъ дома — джентльменъ въ полномъ смысл.

"— Бонгъ! вскричалъ онъ, съ видомъ ужаснаго гнва.

"— Что прикажете, сэръ?

"— Я приказалъ теб смотрть за серебромъ, — а ты что здсь длаешь?

"— Я только что хотлъ послать его на наемной каретой, сказалъ другой джентльменъ, стараясь защитить меня.

"— А я только что хотлъ сказать, что…. началъ я.

"— Ахъ. мой другъ! пошлите кого нибудь другого, прервалъ хозяинъ дома, толкая меня въ коридоръ: — я отдалъ на руки этого человка все серебро, и согласитесь, что ему ни подъ какимъ видомъ нельзя отлучаться отсюда. Бонгъ, сію минуту отправляйся въ столовую и пересчитай все серебро.

"Вы можете быть уврены, что я отъ души посмялся, когда узналъ, что подозрнія мои не имли основанія. На другой день деньги были заплачены сполна, и даже съ прибавленіемъ нсколькихъ шиллинговъ за мои труды. Эта продлка, въ которой я участвовалъ, была изъ лучшихъ во все время моей службы у стараго Фиксена.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
О войне
О войне

Составившее три тома знаменитое исследование Клаузевица "О войне", в котором изложены взгляды автора на природу, цели и сущность войны, формы и способы ее ведения (и из которого, собственно, извлечен получивший столь широкую известность афоризм), явилось итогом многолетнего изучения военных походов и кампаний с 1566 по 1815 год. Тем не менее сочинение Клаузевица, сугубо конкретное по своим первоначальным задачам, оказалось востребованным не только - и не столько - военными тактиками и стратегами; потомки справедливо причислили эту работу к золотому фонду стратегических исследований общего характера, поставили в один ряд с такими образцами стратегического мышления, как трактаты Сунь-цзы, "Государь" Никколо Макиавелли и "Стратегия непрямых действий" Б.Лиддел Гарта.

Карл фон Клаузевиц , Юлия Суворова , Виктория Шилкина , Карл Клаузевиц

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Книги о войне / Образование и наука / Документальное
Мудрость
Мудрость

Широко известная в России и за рубежом система навыков ДЭИР (Дальнейшего ЭнергоИнформационного Развития) – это целостная практическая система достижения гармонии и здоровья, основанная на апробированных временем методиках сознательного управления психоэнергетикой человека, трансперсональными причинами движения и тонкими механизмами его внутреннего мира. Один из таких механизмов – это система эмоциональных значений, благодаря которым набирает силу мысль, за которой следует созидательное действие.Эта книга содержит техники работы с эмоциональным градиентом, приемы тактики и стратегии переноса и размещения эмоциональных значимостей, что дает нам шанс сделать следующий шаг на пути дальнейшего энергоинформационного развития – стать творцом коллективной реальности.

Дмитрий Сергеевич Верищагин , Александр Иванович Алтунин , Гамзат Цадаса

Карьера, кадры / Публицистика / Сказки народов мира / Поэзия / Самосовершенствование