Читаем Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим полностью

Я целый год учил людей играть на гитаре, на барабанах, на клавишах и петь. И они у меня пели. Вот об этом я песню и сочинил.

Трудно понять, как от такой жизни у Чижа не поехала крыша. А вот его харьковскому дому не повезло… Пришел день, когда это здание просто рухнуло. Причем в присутствии хозяина. Это стало последним аргументом в пользу того, что место жительства пора менять.

Чиж: Я сидел дома, и вдруг ни с того ни с сего по стене пошла трещина. Раздался страшный грохот. Жена только за пару дней до этого вышла из роддома с Дашкой, а тут такое! Ни с того ни с сего страшный грохот и по стене пошла трещина. Прямо около меня. Я схватил коляску и выскочил на улицу. Жену вытолкал, вещи какие-то вынес.

Дом, правда, простоял с этой трещиной до вечера. Вернее, даже не до вечера, а еще и ночь простоял. Утром мужики харьковские сбежались и давай тырить стройматериалы. А, помню, еще какой-то был праздник церковный. Они там пилили-пилили, и тут дом рухнул и одного, на хер, придавило. Насмерть. Ну нет мозгов — что тут поделаешь?

Вскоре после этого Сергей окончательно понял: пора забирать семью и валить из Харькова. Будущее «Разных людей» становилось все более неопределенным. Перспектив не было: на рубеже 1992–1993 годов рок-н-ролл никому не был нужен. Ни в России, ни тем более на Украине. Виднейшие украинские группы того времени — «Вопли Видоплясова» и «Коллежский асессор» — в начале 1990-х бежали в Западную Европу. У Чижа такой возможности не было, но уехать куда-нибудь очень хотелось. В марте 1993 года Чиж, воодушевленный советами друзей, решается на эмиграцию в Питер.

Чиж: Сначала был звонок от Андрея Тропилло. Это было еще в самом-самом начале 1990-х. А потом я поехал в Питер на день рождения к своему приятелю Игорю Березовцу, и там вся эта фишка в общем-то и возникла. Вместе с Андреем Бурлакой Игорь много говорил мне, что пора, мол, писать альбом. Я долго думал и сомневался: не будет ли запись сольной пластинки предательством по отношению к группе «Разные люди»? Но потом все-таки решился.

В Питере Чиж обосновался на квартире своего приятеля Игоря Березовца. Он впоследствии выступит продюсером дебютной пластинки и станет директором группы «Чиж и компания». Вторым продюсером диска станет Андрей Бурлака — известнейший рок-журналист, работавший в то время редактором ленинградского отделения фирмы «Мелодия». Значительную роль сыграет и покровительство Гребенщикова.

В общем, все условия для работы были созданы. Оставалось набрать материал на пластинку. Бо́льшую часть диска составили песни, написанные Чижом в период работы с «Разными людьми». С трек-листом альбома Чиж определился довольно быстро — оставалось найти людей, которые все это сыграют.

Своей группы в Питере у Чижа еще не было. До сбора «Компании» пройдет еще целый год, а приглашать харьковских музыкантов Чиж не хотел. Тогда по старой питерской традиции — с бору по сосенке, — записались всем миром. Чижу помогли музыканты «Аквариума» и «ДДТ», а партию барабанов исполнила вообще фигура легендарная, прославившаяся еще в доаквариумную эпоху — в группе «Санкт-Петербург».

Перейти на страницу:

Все книги серии Дискография

Rammstein: будет больно
Rammstein: будет больно

Наиболее полная русскоязычная биография группы, ставшей самым ярким музыкальным проектом воссоединенной Германии.Немецкая группа Rammstein — безусловно, самый яркий музыкальный проект воссоединенной Германии. После первых же выступлений эта команда вызвала абсолютный шок у большинства музыкальных критиков и прочих деятелей немецкого шоу-бизнеса, а также у политиков всех мастей. На нее ополчились, засыпав обвинениями во всех смертных грехах сразу — от недостойного использования людской трагедии в коммерческих целях до пропаганды садомазохизма, гомосексуализма и фашизма.За последние десять лет этот «танцевально-металлический» коллектив стал культовым, завоевав сердца любителей тяжелого жанра во всем мире. Мнения о Rammstein по-прежнему кардинально расходятся: одни считают их слишком грубыми, скандальными, женоненавистническими; другие восхищаются потрясающим сценическим шоу, провокационными видеоклипами, брутальным имиджем и откровенным содержанием текстов; третьи обвиняют в праворадикальных и даже нацистских взглядах.А шестеро немецких парней поигрывают на сцене накачанными мускулами, заливают концертные залы морем огня и на своем непонятном для большинства слушателей грубоватом языке поют песни о крайних формах любви:Сначала будет жарко,потом холодно,а в конце будет больно. (Rammstein, «Amour»)

Жак Тати

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Шаляпин
Шаляпин

Русская культура подарила миру певца поистине вселенского масштаба. Великий артист, национальный гений, он живет в сознании современного поколения как «человек-легенда», «комета по имени Федор», «гражданин мира» и сегодня занимает в нем свое неповторимое место. Между тем творческая жизнь и личная судьба Шаляпина складывались сложно и противоречиво: напряженные, подчас мучительные поиски себя как личности, трудное освоение профессии, осознание мощи своего таланта перемежались с гениальными художественными открытиями и сценическими неудачами, триумфальными восторгами поклонников и происками завистливых недругов. Всегда открытый к общению, он испил полную чашу артистической славы, дружеской преданности, любви, семейного счастья, но пережил и горечь измен, разлук, лжи, клеветы. Автор, доктор наук, исследователь отечественного театра, на основе документальных источников, мемуарных свидетельств, писем и официальных документов рассказывает о жизни не только великого певца, но и необыкновенно обаятельного человека. Книга выходит в год 140-летия со дня рождения Ф. И. Шаляпина.знак информационной продукции 16 +

Виталий Николаевич Дмитриевский

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Ньювейв
Ньювейв

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка
Свободное движение и пластический танец в России
Свободное движение и пластический танец в России

Эта книга – о культуре движения в России от Серебряного века до середины 1930-х годов, о свободном танце – традиции, заложенной Айседорой Дункан и оказавшей влияние не только на искусство танца в ХХ веке, но и на отношение к телу, одежде, движению. В первой части, «Воля к танцу», рассказывается о «дионисийской пляске» и «экстазе» как утопии Серебряного века, о танцевальных студиях 1910–1920-х годов, о научных исследованиях движения, «танцах машин» и биомеханике. Во второй части, «Выбор пути», на конкретном историческом материале исследуются вопросы об отношении движения к музыке, о танце как искусстве «абстрактном», о роли его в эмансипации и «раскрепощении тела» и, наконец, об эстетических и философских принципах свободного танца. Уникальность книги состоит в том, что в ней танец рассмотрен не только в искусствоведческом и культурологическом, но и в историко-научном контексте. Основываясь как на опубликованных, так и на архивных источниках, автор обнажает связь художественных и научных исканий эпохи, которая до сих пор не попадала в поле зрения исследователей.

Ирина Вадимовна Сироткина , Ирина Евгеньевна Сироткина

Публицистика / Музыка / Документальное