Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим

— Первым массовым средством мобильной связи в России становятся пейджеры.

…а из радиоприемников, настроенных на волны первых русских FM-радиостанций, вовсю звучит вот это:

Кай Метов — «Position № 2», «Божья Коровка» — «Гранитный камушек», Андрей Губин — «Мальчик-бродяга».

Как хорошо было тем летом в Одессе, если зажать нос! Как хорошо было тем летом в Москве, если заткнуть уши! В любой точке страны ловилось пять-шесть телеканалов. Радиостанций в той же Москве был десяток, если не больше. Рекорд-компаний, больших и малых, было, наверно, десятка три… Казалось бы, вот оно, счастье! Долой однообразный совок с его двумя телепрограммами, тремя кнопками на приемнике и одной на всю страну фирмой «Мелодия»! Увы, стало не лучше, а хуже.

В 1980-е годы телеэфиры предоставлялись по дружбе или из любви к искусству. Зато на рубеже десятилетий вдруг обнаружилось, что за них можно брать деньги! Музыкальных программ в одночасье стало навалом, и с экрана хлынула музыка, сыгранная двумя пальцами на одной клавише. На концертах звучала фонограмма. На сцене вовсю развернулось явление, которое Артемий Троицкий обозначил термином «длинноногие блондинки с кличками западноевропейских овчарок». То есть смазливые безголосые содержанки «новых русских».

Казалось бы, ну что произойдет, если на афишах появится еще одно имя без фамилии? Однако произошло. Потому что хозяйка этого имени играла и пела такое, что в рамки 1994 года не укладывалось.

Линда: Я была такая максималистка. Когда тебе семнадцать лет, ты всегда и во всем уверен. Ты знаешь, что правильно, а что неправильно. Чем дальше, тем уверенности становится меньше. И например, сейчас такой период, что я вообще ни в чем не уверена. И все время задаю вопросы: зачем, почему, как?.. Уверенности вообще не осталось…

Никакой… Ни в чем…

…

Как известно, в день взятия Бастилии Людовик XVI записал в своем дневнике: «Ничего». По итогам 1995 года можно было сделать такую же пометку. «Ничего» — и в плане «неплохо», и в плане «ничего не происходило».

Ну застрелили в центре Москвы в собственном подъезде одного из известнейших людей страны Владислава Листьева — а так ничего. Ну еще вкладчики последних пирамид доразорились — и тоже ничего. Окончательно разваливается «МММ», одновременно падают «Гермес» и «Телемаркет», «Чара» и «Властилина»… Люди, которых всю жизнь обманывало государство, в 1995-м убедились, что и частникам тоже нельзя доверять.

События в Чечне интересовали в основном призывников у военкомата и их матерей. Однако межнациональная рознь в стране накапливалась, и в 1995-м она впервые была оформлена на официальном уровне: в документах появился термин «лица кавказской национальности». Термин сам по себе идиотский, так как национальностей на Кавказе побольше, чем во всей остальной нашей стране. Тем более если причислять к кавказцам и жителей Закавказья — грузин, армян и азербайджанцев. Ну и так далее, вплоть до узбеков с туркменами, как это делалось в Москве.

1995 год в России был богат политическими событиями. Переизбрали Думу, поделили Черноморский флот, уложили президента Ельцина в больницу. (Кстати, с освещения ельцинской болезни началась телекарьера журналистки Елены Погребижской, позднее известной как артист по имени Бучч.) По телевизору ведущие политики страны — Владимир Жириновский и Борис Немцов — обливаются соком, а ведущий программы, казалось бы ко всему уже привыкший Александр Любимов, не знает, что делать.

Впрочем, нормальных людей тогда уже мало трогали и президенты, и парламенты, и журналисты — были темы поважнее. Главный переворот сезона 1994–1995 годов — это исчезновение с российского рынка дешевого, почти технического, но все-таки очень употребимого бельгийского спирта «Ройал» и замена его совсем уж непотребными российскими водками полуподвального розлива. Их продавали круглые сутки в каждом ларьке — они стояли на витринах рядом с презервативами и мягкими игрушками. Отечественный производитель, безусловно, победил — и правительство схватилось за голову, а народ — за животы. В 1995 году в целях борьбы с поддельной водкой вводят акцизные марки. Маленькие бумажки, которыми обклеивали горлышки бутылок, тут же стали печатать и подпольщики, благо полиграфия уже была дешевой. Так что липовой водки меньше не стало и травиться народ продолжал пуще прежнего.