Читаем Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим полностью

Чиж: Меня как бы прицепили к этому обществу. Вернее, чуть-чуть не прицепили. В Харькове я ехал в трамвае на репетицию. У меня была холщовая хиппанская сумка и пальто. Я еду в трамвае, никого не трогаю. Ко мне подходят менты и начинают допрашивать: типа, не из общества ли я «Белые братья»?

Я говорю:

— Да ладно вам!

— А что? — говорят. — Ты похож.

Я тогда носил длинные волосы, бороду и усы — типичный религиозный фанатик. С трудом тогда от ментов отбоярился. У меня ведь ни прописки, ни паспорта — ни хера. Думаю, все! Сейчас руки завинтят — и до свидания.

Спасло Чижа только то, что он все-таки уехал с Украины в Питер. Спустя какое-то время он уже преспокойно сидел в одном из самых роскошных интерьеров Северной столицы и отлично себя чувствовал.

Чиж: У меня был знакомый фотограф Валера Потапов. У него было шикарное место работы: его фотолаборатория находилась прямо в Музее Ленина. А Музей Ленина в Питере находится в Мраморном дворце. Историческое место: этот дворец принадлежал, по-моему, брату императора, то есть там была невероятная красотища.

У Валерки прямо там была фотолаборатория: можно выпить, можно закусить, можно покурить, можно послушать «Pink Floyd». У меня от этой мысли просто башню срывало. Здесь, значит, воспитывались племянники императора, а теперь мы сидим и слушаем «Pink Floyd». Ух, красотища!

Кстати, именно этот фотограф оформил Чижу первый вариант обложки для диска. На нем была изображена пачка папирос «Беломор», а ниже читалась рекомендация: «ПЕРЕД ПРОСЛУШИВАНИЕМ — ПОКУРИТЬ».

Чиж: Долго меня отговаривали эту фразу вставлять. Очень долго. И Березовец, и все отговаривали, — типа, не прокатит: прямой призыв к наркотикам. Я объяснял:

— Я же не пишу «покурить анаши»! Я пишу: «просто покурить». Покурил, сел и послушал — все! А что покурил? Сигарету покурил. Пришел с перекура, сел слушать пластинку. Обычное дело!

Первые демо-записи альбома были сделаны на бобины. Часть из них начала гулять по просторам России еще до выхода винила. Кстати, официально диск успели выпустить на виниле, хотя как раз в 1993 году их производство было окончательно остановлено. Магазины заполнили компакт-диски и вечно живые аудиокассеты.

Альбом стал популярен моментально. Следующий диск, уже под именем «Чиж и K°» появится достаточно быстро, поскольку тоже будет состоять из песен периода «Разных людей», а всего за два года Чиж запишет целых три альбома и утвердится в статусе последнего классика русского рока.

Очень скоро в жизни Чижа начнутся гастроли, телепередачи, съемки видеоклипов, первые серьезные контракты и многое другое.

Но это будет уже совсем другая история.

17

Линда. Альбом «Песни тибетских лам» (1994–1995)

— В ночь на 1 января 1995 года российские войска штурмуют Грозный.

— В Москве начинается строительство храма Христа Спасителя.

— Террористический акт банды Шамиля Басаева в Буденновске.

— Генерал-лейтенант российской армии А. Лебедь уходит в политику.

— На Первом российском телеканале начинает вещание Общественное российское телевидение (ОРТ).

— Жители России начинают выезжать на отдых в Турцию.

Перейти на страницу:

Все книги серии Дискография

Rammstein: будет больно
Rammstein: будет больно

Наиболее полная русскоязычная биография группы, ставшей самым ярким музыкальным проектом воссоединенной Германии.Немецкая группа Rammstein — безусловно, самый яркий музыкальный проект воссоединенной Германии. После первых же выступлений эта команда вызвала абсолютный шок у большинства музыкальных критиков и прочих деятелей немецкого шоу-бизнеса, а также у политиков всех мастей. На нее ополчились, засыпав обвинениями во всех смертных грехах сразу — от недостойного использования людской трагедии в коммерческих целях до пропаганды садомазохизма, гомосексуализма и фашизма.За последние десять лет этот «танцевально-металлический» коллектив стал культовым, завоевав сердца любителей тяжелого жанра во всем мире. Мнения о Rammstein по-прежнему кардинально расходятся: одни считают их слишком грубыми, скандальными, женоненавистническими; другие восхищаются потрясающим сценическим шоу, провокационными видеоклипами, брутальным имиджем и откровенным содержанием текстов; третьи обвиняют в праворадикальных и даже нацистских взглядах.А шестеро немецких парней поигрывают на сцене накачанными мускулами, заливают концертные залы морем огня и на своем непонятном для большинства слушателей грубоватом языке поют песни о крайних формах любви:Сначала будет жарко,потом холодно,а в конце будет больно. (Rammstein, «Amour»)

Жак Тати

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Шаляпин
Шаляпин

Русская культура подарила миру певца поистине вселенского масштаба. Великий артист, национальный гений, он живет в сознании современного поколения как «человек-легенда», «комета по имени Федор», «гражданин мира» и сегодня занимает в нем свое неповторимое место. Между тем творческая жизнь и личная судьба Шаляпина складывались сложно и противоречиво: напряженные, подчас мучительные поиски себя как личности, трудное освоение профессии, осознание мощи своего таланта перемежались с гениальными художественными открытиями и сценическими неудачами, триумфальными восторгами поклонников и происками завистливых недругов. Всегда открытый к общению, он испил полную чашу артистической славы, дружеской преданности, любви, семейного счастья, но пережил и горечь измен, разлук, лжи, клеветы. Автор, доктор наук, исследователь отечественного театра, на основе документальных источников, мемуарных свидетельств, писем и официальных документов рассказывает о жизни не только великого певца, но и необыкновенно обаятельного человека. Книга выходит в год 140-летия со дня рождения Ф. И. Шаляпина.знак информационной продукции 16 +

Виталий Николаевич Дмитриевский

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Ньювейв
Ньювейв

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка
Свободное движение и пластический танец в России
Свободное движение и пластический танец в России

Эта книга – о культуре движения в России от Серебряного века до середины 1930-х годов, о свободном танце – традиции, заложенной Айседорой Дункан и оказавшей влияние не только на искусство танца в ХХ веке, но и на отношение к телу, одежде, движению. В первой части, «Воля к танцу», рассказывается о «дионисийской пляске» и «экстазе» как утопии Серебряного века, о танцевальных студиях 1910–1920-х годов, о научных исследованиях движения, «танцах машин» и биомеханике. Во второй части, «Выбор пути», на конкретном историческом материале исследуются вопросы об отношении движения к музыке, о танце как искусстве «абстрактном», о роли его в эмансипации и «раскрепощении тела» и, наконец, об эстетических и философских принципах свободного танца. Уникальность книги состоит в том, что в ней танец рассмотрен не только в искусствоведческом и культурологическом, но и в историко-научном контексте. Основываясь как на опубликованных, так и на архивных источниках, автор обнажает связь художественных и научных исканий эпохи, которая до сих пор не попадала в поле зрения исследователей.

Ирина Вадимовна Сироткина , Ирина Евгеньевна Сироткина

Публицистика / Музыка / Документальное