Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим

А про Гонконг я думал, что это все-таки мировой центр. Рано или поздно и туда заеду. Но в Гонконг я попал только спустя довольно большое время. И там, конечно, от былой развеселой жизни уже ничего не осталось. Поглощение этого города Китаем в принципе стало одним из самых значимых событий второй половины ХХ века. Круче, чем падение Берлинской стены. Это было громадное поражение старого капитализма от нового, никому не понятного коммунистического капитализма.

…

И вот Илья оказывается в Лондоне. Работа непыльная — бизнес-консалтинг одной из русских фирм. Денег мало, зато график гибкий и времени много — можно ходить по концертам! А в Лондоне в тот год было на что посмотреть. 1996-й — это расцвет брит-попа, это битва гигантов «Oasis» и «Blur», то ли возвращение 1960-х, то ли пародия на них. Впрочем, Лагутенко больше интересовали группы не стадионные, а клубные.

Илья Лагутенко: Я посещал все клубы и все концерты. Не важно: интересные — неинтересные, я впитывал любую доступную информацию. Уж коли я здесь оказался, то должен воспользоваться ситуацией по максимуму. Я интересовался музыкальной прессой, смотрел, что происходит, завел кое-какие знакомства среди музыкантов… При этом мне было неинтересно смотреть группы, которые уже достигли какого-то уровня и все о себе знали. В основном я посещал концерты групп, которые сейчас уже никто и не помнит. Это были в хорошем смысле слова группы-однодневки. Просто они не выжили, не пробились, но тогда именно они формировали лицо британской сцены.

Однако среди клубных команд, за которыми следил Илья, хватало и довольно громких имен: например, «Dubstar» или «Lightning Seeds». А знакомство с группой «Swear» принесло и практическую пользу — их барабанщик Мэтт Бодди и вокалистка Али Маас позже примут участие в записи «Морской». Что же до песен, которые начали сочиняться в Лондоне, то они, как ни странно, подпитывались старыми, владивостокскими, воспоминаниями.

Илья Лагутенко: «Морская болезнь», это из серии владивостокских песен… Это реверанс в сторону любимого города, каких-то символов, связанных со временем, которое я там провел. Я не скажу, что мне чего-то не хватало, — мне даже было замечательно в Лондоне без чего-то владивостокского. Тут дело не в ностальгии, не в плаче по березкам. Я не испытывал сентиментальных чувств. Больше хотелось объединить все это. Приехать во Владивосток, рассказать, как у меня дела, чем занимаюсь. В Лондоне хотелось подробно рассказать, кто я, откуда растут ноги.

Кроме упомянутых Мэтта Бодди и Али Маас, Лагутенко помогли в студии гитарист Род Блейк, звукорежиссер Крис Бенди, а также несколько знакомых из России. Помимо самого Ильи русскую фракцию составляли еще три человека.

Во-первых, Леонид Бурлаков — соавтор нескольких песен и человек, нашедший деньги на запись. Не просто нашедший — он распродал все свое имущество, чтобы записать этот альбом. Вторым был клавишник и аранжировщик Александр Краснов. Оба они вместе с Ильей стояли у истоков «Мумий Тролля» еще в 1983-м.