Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века

Таким образом, в начале 40-х годов XV в. центральная власть в ВКЛ оказалась в трудном положении, столкнувшись как с внешними угрозами, так и с неповиновением собственных подданных. К середине 40-х годов ей удалось укрепить свое положение. Эта цель была достигнута за счет ряда мероприятий — раздачи земель, выдачи привилеев отдельным землям и всему государству (в 1447 г., накануне отъезда Казимира в Польшу), созданию (или признанию, как на Волыни) удельных княжеств. В первом случае ставка делалась не только на массовость раздач, но и на удовлетворение имущественных интересов местной общественной верхушки, от которой зависела судьба земли. Это хорошо показывает пример Луцкой земли: не сумев найти взаимопонимания с местными князьями и боярскими родами, попытавшись опереться на менее влиятельных землевладельцев, литовские паны в 1442 г. потерпели поражение. Земский и областные привилеи были адресованы более широкому общественному кругу и фиксировали определенную степень невмешательства государственной власти в местные дела (признание за местным боярством права на должности в управлении «своей» землей, установление уменьшенного объема повинностей в пользу центральной власти и ее представителей, признание имущественных прав и т. д.). Эти статьи в привилеях разным землям различаются, что говорит об участии представителей общества этих земель в их выработке. В Новогородской земле, Жомойти и на Смоленщине, в отличие от Полотчины и Витебщины, такие привилеи были новшеством, пожалованным государственной властью. О том, как прививалось это новшество, можно судить по данным второй половины XV — начала XVI в.: с одной стороны, областные привилеи бережно хранили и тщательно копировали, в них повторялись положения земского привилея 1447 г., написанного на латыни, — очевидно, чтобы эффективнее донести их до сведения подданных[2210]; с другой — отстаивая свои права (например, в споре с великокняжеским на-местником/воеводой), жители периферийных регионов апеллировали не к привилею, а к монаршей милости[2211]; в Новогородской же земле областной привилей и вовсе не прижился. Волынь и Киевщина получили областные привилеи лишь после упразднения в них удельных княжеств (после смерти Свидригайла и Семена Олельковича), соответственно около 1453 и 1471 гг. Вплоть до этого времени определенные гарантии соблюдения интересов региональных элит давал факт существования удельных княжений. Когда же местные князья действовали вразрез с этими интересами, волынские и киевские князья и бояре вынуждены были обращаться к великому князю литовскому.

Примечательно, что после ухода общего легитимного правителя (Свидригайла) отдельные земли ВКЛ не попытались объединиться, их элиты действовали самостоятельно, отстаивая свои местные интересы: скажем, киевляне захотели видеть своим князем не Юрия Лугвеневича, который в это время вел наступление на подвинские земли, и не Свидригайла, как раз прибывшего к юго-западным границам Волыни, а Олельку Владимировича. Это стало показателем фактического уровня интеграции русских земель ВКЛ, «областной партикуляризм» которых давал о себе знать еще очень долгое время.

Вместо заключения.За что воевали в Великом княжестве Литовском после смерти Витовта?

Войну, охватившую Великое княжество Литовское в 30-е годы XV в., ученые привыкли рассматривать как конфликт между Литвой («Литовской землей», «Lithuania propria») и русскими землями государства. Территориальный и в определенном смысле этноконфессиональный раскол страны отмечали уже современники событий: если Свидригайлу Ольгердовичу оставались подконтрольными русские земли, а основную часть его сторонников составляли их жители, в большинстве своем православные, то основой владений Сигизмунда была Литовская земля и некоторые другие близлежащие регионы, а окружение состояло главным образом из литовских бояр-католиков. Но чем было вызвано именно такое разделение?