Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века

Для государства, существенно изменившегося за годы правления Витовта, династическая война после его смерти стала проверкой на прочность. И эту проверку оно выдержало. Как известно, одна из причин событий, потрясших ВКЛ в четвёртом десятилетии XV в., состоит в том, что Витовту не повезло с наследниками: мужского потомства он не оставил, а единственная достигшая зрелого возраста дочь Софья, жена московского великого князя Василия I, лишь один раз, во время процесса с Тевтонским орденом 1413 г., заявила о своих наследственных правах на ВКЛ[2259], и впоследствии к ним не возвращалась ни она, ни ее потомки — великие князья московские. Будь у Витовта сын, доживший до его смерти, — вполне возможно, события развивались бы по-другому (хотя дети великих правителей, как известно, далеко не всегда наследуют их качества). На деле же распоряжаться наследием Витовта выпало обществу Великого княжества Литовского. И из кризиса 30-х годов XV в. Литовское государство вышло с относительно небольшими территориальными потерями: за период 1430–1440 гг. от него отошли Западное Подолье (на короткое время в середине 30-х гг. — также Восточное) и некоторые волости на западе Волыни, часть территорий на пограничье с Рязанским великим княжеством[2260]; опустошению подверглось совместное литовско-новгородское владение — Ржева, в результате получившая название Пустой. Смоленскую землю и Подляшье, отпавшие было от ВКЛ сразу после вокняжения Казимира, достаточно скоро удалось вернуть под его власть; то же относится к Жомойти и Луцкой земле, проявивших неповиновение уже в результате действий центральной власти. Всё это не идет ни в какое сравнение с той силой центробежных тенденций, которую демонстрировали русские земли ВКЛ в XIV в., отчасти и в начале XV в. Отличие не сводится к отсутствию в 30-е годы XV в. удельных князей, которые могли бы претендовать на самостоятельность: ведь к этому времени всё еще были живы если не они сами, как Федор Любартович, то по крайней мере их потомки — сыновья Ольгердовичей Андрея, Владимира, Дмитрия-Корибута. Как показывают те же примеры XIV в., Смоленское восстание 1440 г. или перипетии социально-политической истории Луцкой земли в 1442–1453 гг., подобные претензии не могли бы реализоваться без поддержки местного общества — Волынских князей и смоленских бояр, полоцких местичей и путных слуг. А они в итоге выбрали жизнь под властью великих князей литовских, которые уже не были для них чуждой и непонятной силой, как столетиями ранее, когда «Литва из болота на светъ не выникываху».

Приложения

IМалоизвестные источники по истории Великого княжества Литовского в 1430–1440 гг.

В настоящем приложении публикуются 15 документальных источников, которые проливают свет на события 1430–1440 гг. в Великом княжестве Литовском, а также на те или иные аспекты биографии их участников. Почти все источники были созданы в указанный период, за исключением двух грамот — № 1 и № 15. Первая из них важна для понимания «подольского» периода деятельности Свидригайла, но из-за странной датировки практически не использовалась исследователями; последняя же, хронологически наиболее поздняя, показывает, что князь Юрий Наримонтович, дед знаменитого Александра Носа, княжил в Пинске или по меньшей мере располагал там некими владениями в Пинском княжестве[2261].

Часть публикуемых источников ранее уже издавалась (№ 1, 5, 6, 9, 15) или была известна по упоминаниям в литературе (№ 2, 3, 4, 7, 11). Пять документов (№ 8, 10, 12, 13, 14) вводятся в научный оборот.

Публикуемые источники написаны на трех языках — западнорусском (№ 1, 9, 12, 13, 15), средне- и ранневерхненемецком (№ 4, 7, 8, 10, 11, 14) и латыни (№ 2, 3, 5, 6). Тексты всех источников разбиты на слова и предложения и снабжены пунктуацией согласно современным правилам. Увеличенные инициалы выделяются полужирным шрифтом. Фрагменты текста, по тем или иным причинам не поддающиеся прочтению (из-за механических повреждений носителя, выцветшие, неразборчивые), заключаются в квадратные скобки и восстанавливаются или обозначаются многоточием. В западнорусских грамотах вышедшие из употребления буквы сохраняются, за исключением «а йотированного», которое передается буквой «я». Выносные буквы вставляются в строку и выделяются курсивом, пропущенные буквы вставляются в круглых скобках. Концы строк отмечаются вертикальной линией. В латинских и немецких документах сокращения раскрываются без дополнительных обозначений, вводится современная пунктуация, написание букв «и» и «V» нормализуется (первая пишется для обозначения гласного звука, вторая — согласного), написание буквы «w» сохраняется. Иноязычные документы снабжены переводами на современный русский язык[2262].