Национальная идея и адмирал Колчак

Основную задачу III Восточной конференции предводители сибирских кадетов видели в определении конкретных тактических путей к достижению полной победы над большевизмом. Одним из них виделось перенимание лучшего у противника, в чем они не расходились с лидерами партии. В 1919 г. один из последних, В. А. Маклаков, говорил в Париже: «Надо взять все, что есть справедливого у большевиков, и предложить это самим»,^[815] подобно тому как это делали сами большевики, заимствовавшие в своем Декрете о земле эсеровскую программу. С этим соглашались и непартийные либеральные газеты более левого направления. Так, «Сибирская жизнь», говоря об «обаянии» большевистской пропаганды в народных массах, писала: «Этому обаянию надо противопоставить нечто равноценное».^[816] К сожалению, эти трезвые мысли не подкреплялись реальными делами: в коренных вопросах русской жизни ограничились по большей части заявлениями программно-декларативного порядка, откладывая их практическое решение до будущего Национального собрания, оно казалось второстепенным перед лицом главной объединяющей цели – военного разгрома большевиков, в полном соответствии со словами самого А. В. Колчака: «Полное уничтожение военной живой силы противника – по отношению к таковой основной задаче все остальное должно получить характер служебный». Подхватывая его мысль, «Сибирская речь» писала: «И лишь там, в Москве, заколов дракона, можно будет думать о длительных задачах национального и государственного существования», когда наступит «новый Московский период собирания России воедино».^[817] Показательно, что белые не ставили целью возврат столицы в Петроград. Москва воспринималась всеми как естественный геополитический центр, «сердце» России. Более того, во всех речах и выступлениях как партийных политиков, так и членов правительства и самого Верховного правителя звучали фразы о том, что приступить к всенародным выборам в новое Национальное собрание следует непосредственно после взятия Москвы.

В заключение своего доклада на конференции Клафтон с оптимизмом (напомним, что апрель—май 1919 г. были временем максимальных военных успехов армии Колчака) выразил полную уверенность в победе: «Зная исход начатой борьбы, мы… с полным спокойствием будем относиться ко всем колебаниям счастья, которые в гражданской войне возможны больше, чем в войне с врагом внешним».^[818]

Более детальную политическую программу партии на ближайшее будущее по сути определяла резолюция конференции по тактическому вопросу от 26 мая 1919 г. По вопросу об устройстве центральной власти она сводилась к следующим основным тезисам:

1) подтверждение верности идеям демократии, надклассового правового государства и социальной справедливости;

2) временный (до полной победы над большевиками) и ограниченный законом характер диктатуры Верховного правителя;

3) разграничение функций гражданских и военных властей с приоритетом гражданской в отношении административной власти;

4) созыв после победы над большевиками «Всероссийского Национального собрания с учредительными функциями»;

5) поддержка «исключительных мероприятий» власти в условиях военного времени;

6) ответственность министров перед Верховным правителем;

7) формирование совещательного органа при Верховном правителе из представителей общественности по назначению и без особых привилегий для его членов (впервые данный пункт был сформулирован в резолюции Восточного отдела ЦК партии от 30 апреля 1919 г.);

8) улучшение условий быта госслужащих.^[819]

Как отмечала «Сибирская речь», при всем «разнообразии оттенков партийной мысли, конференция прошла в глубоком и полном единодушии. Споры возникали главным образом по поводу частностей».^[820] Так, иркутские кадеты подвергли критике идею особого совещательного органа при Верховном правителе как неответственного ни перед кем, а потому излишнего, способного навредить правительству в общественном мнении.^[821] Но на конференции иркутяне оказались в подавляющем меньшинстве.