Национальная идея и адмирал Колчак

Отдельные органы либеральной прессы стремились превзойти самого Колчака в стремлении к диктатуре. Когда в апреле 1919 г. правительство выдвинуло проект временного законосовещательного органа – Государственного совета, «Сибирская речь» заявила о нежелательности любого выборного госучреждения до полной победы над большевиками. Екатеринбургские «Отечественные ведомости» требовали на «переходный период» диктатуры сверху донизу, вплоть до назначения членов земств, на что даже Колчак не решился. Даже «Свободный край», представлявший более умеренных иркутских кадетов, выступал против «несвоевременного народоправства», замечая: «Выборное начало должно применяться правильно или совсем не применяться», ибо иначе это будет никчемный суррогат.^[840]

Кадеты имели мужество признать демократизм партии в 1917 г. «роковой ошибкой», поскольку «законодательное творчество и словесные убеждения действуют в порядке мирного времени, а во время войны, революции и государственного переворота волеизъявления государственной власти достигают своей цели применением силы и требуют для своей защиты меч».^[841]

Изменившееся отношение к демократии требовало теоретических обоснований. Независимо от М. Вебера, высказавшего мысль о ее неизбежном отрыве от народа, в статье «К вопросу об антагонизме между народом и интеллигенцией» «Свободный край» писал: «Избранники народа, ставшие на верхах государственного и общественного устройства… станут снова обособленным классом».^[842] Кроме того, утверждала газета, никакая демократия не в состоянии разрешить полностью противоречия между классами, между работниками умственного и физического труда.

«Идея демократии, – писала «Сибирская речь», – должна быть понимаема не в площадном смысле… Наиболее полезное и нужное для народа государственное и общественное устройство – то именно, которое соответствует данному, а не выдуманному уровню его общественного и культурного быта и политического развития (выделено мной – В. Х.)… Примерка сшитой не по плечу и бестолковыми портными государственно-правовой одежды была русским народом испытана в 1917 году. Так или иначе, он эту одежду сбросил», – заключала газета, добавляя, что не поняли этого только эсеры, вобравшие в себя «всю оскомину русской революционной словесности».^[843]

Кадетские лидеры взяли на себя роль политических консультантов колчаковского правительства по всем вопросам. Еще на предшествовавшей перевороту конференции было решено создать специальную комиссию для разработки «декларативных заявлений» и оповещения о них представителей иностранных держав. Перекличка резолюций кадетских конференций и выступлений кадетских деятелей с заявлениями А. В. Колчака и официальными декларациями его правительства позволила утверждать, что «по взглядам Колчак был очень близок к правому и доминирующему крылу кадетов в Сибири».^[844]

В мировоззрении кадетов этого периода переплетаются черты традиционного для них либерального западничества с элементами национального консерватизма. По сути, они пытались синтезировать обе идеологии воедино, о чем писала «Сибирская речь»: «Творческая работа в области создания этой единой и сильной идеологии – таковы текущие задачи русской интеллигенции».^[845] Идейным кредо кадетов в эпоху Гражданской войны стал постоянно акцентируемый приоритет воссоздания общероссийской государственности над демократией и партийно-классовыми интересами: «Нельзя говорить… о защите интересов того или другого отдельного класса, раз не обеспечено самое бытие необходимой совокупности классов, то есть государства».^[846] Но этот тезис был скорее декларативным, т. к. без урегулирования противоречий между классами государственное объединение очевидно состояться не могло.