Национальная идея и адмирал Колчак

Переворот 18 ноября 1918 г. положил конец коалиции между кадетами, ставшими опорой Белого движения, и социалистическими партиями. Вопреки мнению демократических историков, процесс этот был закономерным, ибо сама коалиция оказалась бесплодной и бессильной. Вместе с тем, А. В. Колчак и его правительство не раз заявляли, что ничего не имеют против многопартийности и конструктивной, готовой к сотрудничеству оппозиции. В новогоднем обращении к народу в 1919 г. правительство говорило, что «не видит оснований для борьбы с теми партиями, которые, не оказывая поддержки власти, не вступают и в борьбу с нею».^[1316]

Эсеры и меньшевики в своей массе расценили переворот как реакционный, как «первую ступень восстановления монархии», язвительно называли Колчака «Александром Четвертым».^[1317] Некоторые из них выражали надежду, что «союзники не признают» его.^[1318] В «Заявлении членов Всероссийской Директории о государственном перевороте в Омске в ночь с 17 на 18 ноября 1918 г.», опубликованном высланными за границу бывшими членами Директории, говорилось: «Переворот совершен не населением, которое молчало, а кучкой людей, давно тесно спаянной, сговорившейся между собой и в тиши заговора подготовившей преступный план переворота… Это немногочисленные правокадетские и торгово-промышленные круги, в тесном контакте с монархическими офицерскими кружками и с частью бывшего Сибирского правительства… Немногочисленные, но сильные своей сплоченностью, на фоне пассивного населения и обессиленных рядов демократии, заговорщики избрали орудием переворота офицерские круги».^[1319]

Но призывы их представителей – съезда членов Учредительного собрания в Екатеринбурге (во главе с лидером партии эсеров В. М. Черновым) и т. н. «Совета управляющих ведомствами» в Уфе – организовать сопротивление^[1320] окончились полным крахом. После этого основная масса эсеров и меньшевиков в Сибири и на Урале, подобно большевикам, перешла к подпольной антиправительственной деятельности. Заседавший в Уфе ЦК партии эсеров 10 декабря 1918 г. принял резолюцию: «Партийные организации должны вернуться к методам и формам работы, практиковавшимся при самодержавном режиме, объявив беспощадную борьбу на жизнь и на смерть режиму единоличной диктатуры, не отступая ни перед какими способами борьбы».^[1321] Их враждебность обострилась после событий, связанных с подавлением большевистского восстания в Омске 23 декабря 1918 г., когда от самосуда офицеров (хотя и произошедшего вопреки приказу Колчака) погибли 8 членов Учредительного собрания.

После произошедших событий усилилась враждебность основной массы социалистов к кадетам, участие которых в перевороте 18 ноября было слишком явным. Газета иркутских кооператоров «Наше дело» прямо указывала: «Не кто иной, как гг. Жардецкие, Пепеляевы являются идейными вдохновителями гг. Красильниковых».^[1322]

Со своей стороны, белая и кадетская печать видела косвенную вину в организованном большевиками восстании 23 декабря самих эсеров и меньшевиков, «развративших» невежественные массы обещаниями прав без каких бы то ни было обязанностей.^[1323]

Большинство эсеров после переворота Колчака на время даже прекратило борьбу с большевиками, считая белогвардейскую диктатуру большей опасностью, чем большевистскую. В эсеровской декларации за подписью членов ЦК во главе с бывшим председателем Комуча В. К. Вольским говорилось: «В настоящее время наша партия занимает новую позицию – соглашения с Советским правительством».^[1324] Поначалу большинство эсеровского ЦК не поддержало Вольского и высказалось за борьбу на два фронта, «как против сибирской реакции, так и против реакции большевистской»,^[1325] выдвинув лозунг: «Ни Ленин, ни Колчак!», в соответствии с которым надлежало на территории, занятой белыми, бороться против белых, а на занятой красными – против красных (почти по словам персонажа памятного фильма: «Бей белых, пока не покраснеют, бей красных, пока не побелеют»). Но уже 20 июля 1919 г. IX съезд партии эсеров принял окончательное решение о прекращении вооруженной борьбы с советской властью «перед лицом грозной опасности, грозящей всем завоеваниям революции… от рук Колчака, Деникина, Юденича и других представителей внутренней и внешней реакции».^[1326]

Аналогичную резолюцию об отказе от вооруженной борьбы с большевиками приняли еще раньше меньшевики на своем сибирском съезде 5 февраля 1919 г.^[1327]