Национальная идея и адмирал Колчак

Немногим лучше была ситуация в городском самоуправлении. Прошедшие весной и летом 1919 г. в Сибири перевыборы в городские думы тоже показали крайне низкую активность избирателей: лишь 25–30 % приняли участие в них. И это – в условиях, когда на основании правил о выборах гласных от 27 декабря 1918 г. в них участвовало все население, в т. ч. и женщины, чего не было до революции (по-прежнему лишались избирательных прав только военные, милиционеры и монахи).^[1383] В отличие от предыдущих, они проходили не по партийным спискам. Вместо партий списками шли 3 крупных общественных объединения: Омский блок (покровительствуемый правительством) и его региональные отделения, профсоюзы и союз домовладельцев. Победу одержали профсоюзы, вокруг которых группировались левые, социалистические и даже втайне большевиствующие элементы. Правда, при сохранении преобладания левых, их удельный вес незначительно сократился в пользу кадетов и других правых элементов, представленных отделениями Омского блока и союзом домовладельцев.^[1384] Так, председателем Томской городской думы был избран кадет профессор А. В. Лаврский. С другой стороны, «провалились» известные либеральные и социалистические деятели: бывший товарищ министра Сибирского правительства А. Грацианов, бывший городской голова И. Некрасов, председатель Сибземгора Н. Ульянов, профессора Н. Березнеговский и Н. Чижевский^[1385] (группа забаллотированных кандидатов подала жалобу в окружной суд на нарушения, выражавшиеся в ограничении милицией предвыборной агитации, но суд признал жалобу неосновательной^[1386]). В Тюмени из 45 мест эсеры и меньшевики завоевали 13, представители Союза возрождения России – 3; в Иркутске из 75 мандатов эсеры и меньшевики – 28, местный политический блок под эгидой кадетов (аналогичный Омскому) – 3. Более благоприятными для кадетов были итоги выборов в подконтрольной атаману Семенову Чите, где из 40 мест кадетский блок и примыкавшие к нему церковные приходы завоевали 9, а местные социалисты – всего лишь 8, абсолютное большинство же получил консервативно настроенный союз домовладельцев.^[1387]

Среди избранных эсеров и меньшевиков было немало связанных с антиколчаковским подпольем. Особенно много левых оставалось в Иркутской городской думе, где их блок завоевал 3,6 тыс. голосов против 2,2 тыс. голосов за кадетов.^[1388] И хотя окружной суд отменил эти выборы как противоречившие новому закону, не предусматривавшему выборы по партийным спискам, но сам по себе факт показателен, как и то, что из всех центров Сибири «забывчивость» проявили лишь иркутяне. Иркутская городская дума была единственной среди крупных земских и городских организаций Сибири, открыто заявившей 19 ноября 1918 г. протест против военного переворота в поддержку уже свергнутой «законной» Директории. Даже местные кадеты поначалу вели себя осторожно и, хотя в заявлении их лидера Д. А. Кочнева признали переворот закономерным итогом развития событий, но при голосовании за резолюцию протеста почти все воздержались (единственным, кто голосовал против эсеровской резолюции, был главный оратор иркутских кадетов Н. Н. Горчаков).^[1389] Позже к оппозиционной городской думе присоединилось и Иркутское губернское земское собрание, в июле 1919 г. вынесшее резолюцию против власти Колчака (по поводу этого было возбуждено уголовное дело против его председателя В. Пахтина).^[1390] Но даже в Иркутске ведущая социалистическая газета «Наше дело» с тревогой отмечала, что городские выборы в Сибири продемонстрировали «большую активность и сорганизованность цензовых правых элементов».^[1391]

В целом, однако, итоги выборов не оправдали ожиданий кадетов. Как уже отмечалось, влияние Омского блока распространялось лишь на образованные слои населения, да и то частично.

В предыдущих главах говорилось о непримиримой позиции, занятой кадетами по вопросу о создании Сибземгора. В свою очередь, некоторые органы местного самоуправления выражали недовольство принятым под влиянием кадетов законом о земско-городских союзах. Так, все то же иркутское земство протестовало против таких правил, как, во-первых, разрешительная, а не явочная система регистрации союзов (к тому же разрешение выдавалось не судом, а лично министром внутренних дел, что предполагало довольно долгую бюрократическую процедуру); во-вторых, уставной, а не более свободный договорный порядок деятельности; и в-третьих, запрет создавать смешанные региональные союзы (разрешалось учреждать лишь союзы в пределах данной губернии, а не смежных, даже если те или иные уезды разных губерний граничили друг с другом).^[1392]