Национальная идея и адмирал Колчак

Не лучше было в Иркутске. Здесь от кадетов баллотировались бывший депутат II Государственной думы Д. А. Кочнев, крупный енисейский промышленник, член ЦК партии и депутат III и IV Госдумы С. В. Востротин, член ЦК, депутат III и IV Госдумы Н. К. Волков, редактор газеты «Свободный край» П. И. Федоров и И. С. Фатеев. В результате победил блок большевиков и меньшевиков-интернационалистов (11,1 тыс. голосов). На втором месте остались эсеры (9,9 тыс. голосов), на третьем – кадеты (5,6 тыс.), далее шли меньшевики-«оборонцы» (1,7 тыс.) и блок областников и энесов (1 тыс.).^[581] В целом по Иркутской губернии положение кадетов было еще хуже: 1-е место завоевали эсеры (220 тыс. голосов), 2-е – блок областников и бурят (55 тыс.), 3-е – большевики (50 тыс.).^[582]

От Енисейской губернии после выборов депутатские мандаты получили лишь 4 эсера и 2 большевика.^[583]

В итоге из 49 депутатов, избранных в Учредительное собрание от Сибири, почти все оказались эсерами. Помимо них, мандаты завоевали всего 3 представителя нацменьшинств, 2 большевика, 1 меньшевик и 1 кадет: им стал бывший депутат Государственной думы забайкалец С. А. Таскин.^[584] В целом же по России в Учредительное собрание из 767 избранных депутатов прошло 15 кадетов – против 347 эсеров, 180 большевиков, 159 представителей нацменьшинств, 16 меньшевиков и 39 прочих. Характерно, что практически все кадетские кандидаты имели высшее образование, тогда как среди эсеровских таковых было 66 %, а среди большевистских – всего 32 %.^[585]

В целом по стране за кадетов на выборах в Учредительное собрание голосовали 4,7 % избирателей.^[586] Сохранялась тенденция, проявившаяся еще на осенних муниципальных выборах 1917 г.: в Европейской России влияние эсеров падало быстрее, чем в Сибири, за счет чего усиливались позиции большевиков с одной стороны и кадетов – с другой. Слабее всего позиции кадетов были в солдатской и крестьянской массе, шедшей за эсерами либо за большевиками, наиболее сильными же – среди населения крупных городов с высоким процентом интеллигенции и средних слоев: в губернских центрах России они набрали почти 1/4 голосов, причем в 13 из них вышли на 1-е место, а в 32 (включая Петроград и Москву) – на 2-е (в Петрограде и Москве большевики завоевали соответственно 6 и 5 депутатских мандатов, кадеты – 4 и 4, эсеры – всего 2 и 1, меньшевики – ни одного).^[587] Помимо буржуазии и интеллигенции, в городах за них голосовали средние обывательские слои населения. Среди крестьян их программа успеха не имела, хотя они уделили внимание ее пропаганде, заявляя в предвыборных обращениях к крестьянам, что им нечего ждать от других партий: эсеровская «социализация» земли отнимет у них право наследования, меньшевистская программа «муниципализации» отдаст их земли земствам («новому помещику»), а большевики ориентируются на рабочих и склонны лишь к обману селян.^[588]

На таком неутешительном для кадетов исходе выборов во многом сказался и запрет деятельности партии, в соответствии с упоминавшимся ноябрьским декретом Совнаркома.

И опять же в Сибири они оказались слабее, чем по России в целом, и слабейшими среди 3 ведущих партий (наряду с эсерами и большевиками), в среднем набирая от 2 до 4 %. Лишь в губернских городах кадеты завоевали от 13 % в Красноярске и Чите до 48 в Тобольске, заняв 1-е место в Тобольске и Томске, 2-е – в Омске и 3-е – в Иркутске, Чите, Красноярске и Барнауле. Но и здесь их удельный вес оказался (за исключением Томска и Тобольска) скромнее, чем в столицах (36 % в Москве и 26 в Петрограде).

По округам же повсеместно победили эсеры, получив от 54–58 % голосов в Иркутской губернии и Забайкалье до 85–87 % в Томской и Алтайской губерниях.^[589] В городах они уступали большевикам (за исключением Иркутска), а в Омске, Томске и Тобольске – и кадетам. В войсковых гарнизонах (кроме Читы) на фоне антивоенных настроений вне конкуренции были большевики. Но даже в губернских городах эсеры набрали больше голосов (от 22 % в Томске до 44 в Чите), чем в Петрограде и Москве (соответственно 16 и 8 %).

Большевики по округам в целом шли на 2-м месте после них (кроме Тобольского и Акмолинского), имея наиболее сильные позиции в Енисейской губернии (27 %). Общей тенденцией был резкий рост их позиций в городах (из губернских – от 21 % в Чите и 23 в Томске до 58 в Красноярске) и особенно среди распропагандированных обещанием немедленного мира и демобилизации солдат (от 23 % в Читинском гарнизоне до 77 в Красноярском и 69 в Томском). Но, в отличие от эсеров, позиции большевиков в городах Сибири (кроме Красноярска) были слабее, чем в Петрограде и Москве (соответственно 45 и 50 %)^[590] (подробнее см. приложение V). Из серьезных партий слабейшие позиции оказались у народных социалистов (включая правых областников и кооператоров), меньшевиков и левых эсеров. Поляризация политических сил шла в Сибири медленнее, чем в Европейской России.