Национальная идея и адмирал Колчак

Этой идее сочувствовали и отдельные умеренные кадеты, например, управделами Сибирского правительства Г. К. Гинс, считавший «ошибкой, что не была поддержана здоровая мысль умеренных групп о создании особого представительного органа для помощи Директории в решении основных вопросов политической жизни»^[692] (впрочем, эти строки он писал уже постфактум в эмиграции). Во всяком случае, из тех, кто не порвал открыто с партией, ни один не выступил в защиту этой позиции публично.

В противоположность социалистам, делегации кадетской партии, Сибирского правительства и 7 казачьих войск высказались за безответственность Директории перед кем бы то ни было и предоставление ей всей полноты власти до созыва нового Учредительного собрания, а также сокращение ее числа с 5 до 3 человек. Даже такой относительно левый кадетский деятель, как Л. А. Кроль, в своем выступлении делал акцент не на «народовластии», а на практической организации армии и тыла, говоря о необходимости «поставить дело так, чтобы свобода не мешала порядку».^[693] Исходя из этого, он предлагал не возвращаться к Учредительному собранию, избранному в дни смуты и побеждающего большевизма, а провести новые выборы, а до тех пор предоставить будущему объединенному правительству в условиях военного времени всю полноту власти.^[694] Фактически это и была идея коллегиальной диктатуры.

Уступки Комуча ускорили неудачи на фронте, лишившие это правительство остатков территории. После бурных дебатов коллегиальный «совет старейшин» подготовил акт об образовании Временного Всероссийского правительства – Директории, принятый Уфимским совещанием 23 сентября 1918 г.^[695] Итогом стал компромисс. С одной стороны, совещание под давлением эсеров и меньшевиков признало Учредительное собрание прежнего состава и согласилось с постановлением съезда его членов в Уфе от 16 сентября под председательством лидера эсеров В. М. Чернова о созыве Учредительного собрания 1 января 1919 г.^[696] С другой стороны, совещание под влиянием кадетов постановило, что до этой даты Директория будет неподотчетной ни перед кем коллегиальной диктатурой. В качестве уступки левым сохранялись территориальное комплектование войск по месту рождения, проект созыва нового сибирского областного выборного органа взамен скомпрометированной Сибоблдумы, установка на федеративное устройство России и автономию окраин, положение о государственном регулировании экономики при свободе капитала и торговли. Уступкой левых кадетам стало положение о внепартийности армии. Не вызвали серьезных разногласий пункты о временном оставлении захваченных в ходе революции земель в руках фактических пользователей (крестьян) до Учредительного собрания и о международной ориентации на прежних союзников России по Антанте. Компромисс был признан большинством делегатов, за исключением наиболее демократично настроенной партии меньшевиков, в знак протеста отказавшейся участвовать в выборах Директории.

В тот же день был избран персональный состав Директории в числе пяти человек под фактическим председательством одного из лидеров партии эсеров Н. Д. Авксентьева, в прошлом – министра Временного правительства. От социалистов в нее были избраны сам Н. Д. Авксентьев (заместитель – эсер А. А. Аргунов) и энес Н. В. Чайковский (заместитель – эсер В. М. Зензинов), от «центра» – беспартийный, близкий к правым областникам премьер Сибирского правительства П. В. Вологодский (заместитель – в прошлом кадет-областник, ректор Томского университета В. В. Сапожников), от кадетов – Н. И. Астров (заместитель – В. А. Виноградов), от армии – член Союза возрождения России, главнокомандующий Восточным фронтом генерал В. Г. Болдырев (заместитель – «верховный руководитель» Добровольческой армии генерал М. В. Алексеев). За отсутствием Чайковского и Астрова, фактическими членами Директории стали Авксентьев, Зензинов, Вологодский, Виноградов и Болдырев.^[697] Таким образом, из наличного состава импровизированного всероссийского правительства двое были эсерами (Авксентьев и Зензинов, оба – члены ЦК своей партии), двое стояли на промежуточных позициях между социалистами и либералами (Вологодский и Болдырев) и лишь один был кадетом, да и то левого направления (Виноградов).

После избрания Директории ряд делегаций обратились к ней с пожеланиями. Торгово-промышленники и кадеты выступили за преемственность политики по отношению к Сибирскому правительству и за роспуск Сибоблдумы как «самочинно образовавшегося, не признаваемого населением учреждения», созданного в «извращенных и глубоко противоречащих сознанию демократии формах».^[698]