Нацистская оккупация и национальный вопрос

Снижали эффективность советской политики также другие побочные факторы. Во-первых, одной из причин коллаборационизма или политической пассивности населения оккупированной территории были недостатки национальной политики, осуществлявшейся в СССР в довоенный период. В докладной записке, составленной в ЦК ВЛКСМ в мае 1943 г., говорилось, что в Советском Союзе «не воспитывалось понятие… национальной гордости», «замалчивалось все национальное, растворялось все великое, [что] создано тем или иным народом, в общем понятии интернационализма», который понимался неправильно – «не как поднятие каждой национальности до общего высокого уровня развития, а как проповедь, что нет никакой разницы между русскими, немцами, французами и т. д.»[1571]. Если в тылу СССР и Красной армии такие ошибки в воспитательной и образовательной работе стали исправлять уже с начала войны, то на оккупированной территории сделать это было намного сложнее.

Во-вторых, в западных регионах СССР, которые вошли в состав страны в 1939–1940 гг., содержание советской пропаганды зачастую плохо воспринималось населением из-за общего антисоветского и антироссийского настроя населения. Так, по германским данным, несмотря на то что к концу 1942 г. распространение советских листовок в Латвии значительно усилилось, они по-прежнему привлекали мало внимания со стороны местного населения[1572]. Советские власти признавали, что хотя в Латвии «против немцев весь народ, но за советскую власть не все», в том числе крестьяне и молодежь, а в Литве «население не очень поддерживает партизан». На Западной Украине местное население часто оказывало советским партизанам враждебный прием[1573].

Во второй период войны на оккупированной территории ярко проявилась активность «национальных деятелей» – т. н. третьей силы, которая была направлена и против Третьего рейха, и против СССР. Русские представители этих сил надеялись на возможность борьбы с Германией при одновременной смене государственного строя в Советском Союзе. Они рассчитывали на «революцию в большевистской России», в результате которой «Сталин будет смещен» и будет создано «национальное русское правительство», которое «поведет борьбу с немцами». Распространялись слухи о некоем русском несоветском «партизанском отряде», созданном в районе Гдова. Считалось, что деятельность этого отряда будет «представлять собой поворотный пункт в [истории] России, где многие ошибки коммунизма будут исправлены»[1574]. На оккупированной территории СССР действовали подпольные ячейки НТС, в которые влились представители местного населения. После Курской битвы деятельность этой организации, по некоторым данным, «принимала все более открытый антифашистский характер» под лозунгами «За свободную Россию без немцев и большевиков», «Покончим с Гитлером, возьмемся за Сталина», «Завершим Отечественную войну свержением Сталина»[1575].

На Украине во второй период войны активизировалась деятельность ОУН. 25 августа 1943 г. на 3-м чрезвычайном съезде этой организации в связи с предстоящим приходом на территорию Украины Красной армии, была поставлена задача встретить «оккупацию большевиками украинских земель… плановой активной борьбой во всех формах, которые ведут к развалу государственного аппарата московского империализма»[1576]. 22–23 ноября 1943 г. по инициативе ОУН-Б была проведена Конференция порабощенных народов Восточной Европы и Азии, в которой приняли участие 39 делегатов, представлявших 13 народов СССР (украинцы, азербайджанцы, армяне, осетины, башкиры, кабардинцы, казахи, белорусы, черкесы, чуваши и др.)[1577]. Конференция приняла обращение «к угнетенным народам Восточной Европы и Азии», в котором содержался призыв бороться против «германского империализма» и «сталинского империализма»[1578]. В этот период ОУН-Б делала ставку на раскол многонационального СССР, педалируя идею сотрудничества «угнетенных народов»[1579]. Эмиссары с Западной Украины действовали во многих советских республиках. В свою очередь, местные националисты посылали к ним своих представителей[1580].