Нацистская оккупация и национальный вопрос

Антигерманскому сплочению населения мешали разгоревшиеся на оккупированной территории СССР этнические конфликты, которые активно подогревались нацистами. Самым трагическим из них был украинско-польский конфликт (т. н. Волынская резня). ОУН – УПА осуществляли геноцид по отношению к полякам[1607], призывая уничтожать их как «колонистов»[1608]. Польские отряды, в свою очередь, уничтожали украинцев. В Западной Белоруссии германские власти отмечали «противоречия между польским и белорусским народами». К сентябрю 1943 г. в результате арестов членов польского движения Сопротивления антагонизм между двумя народами обострился. В белорусской прессе поляки подвергались «яростной критике»[1609]. Тем не менее белорусско-польские противоречия не переросли в вооруженные столкновения.

Боязнь репрессий со стороны оккупантов была еще одним фактором, мешавшим развитию антигерманского сопротивления. Эстонцы сетовали, что изгнать оккупантов они не могут, так как «эстонский народ не так многочислен». У части населения оккупированной территории германские власти также смогли воспитать сильный страх перед возвращением советской власти. Советская разведка отмечала, что «население частично верит этой пропаганде, а пленные… боятся убегать из плена»[1610]. В январе 1943 г. в Ростовской области отмечался «огромный страх мести со стороны большевиков», подогревавшийся оккупантами. В Латвии в начале того же года во всех кругах населения ходили слухи о «предполагаемом возвращении большевиков» и делались печальные выводы о судьбе латышского народа[1611]. Солдаты-эстонцы, воевавшие в коллаборационистских формированиях, боялись попасть в советский плен, так как верили рассказам немецких офицеров о том, что «русские в плен не берут»[1612]. Некоторые крымские татары боялись прихода Красной армии, думая, что «советская власть им не простит их измены и предательства». Германские власти активно спекулировали на таких страхах[1613].

Некоторая часть населения оккупированной территории выражала готовность к сопротивлению, однако оставалась в стадии «выжидания». Несоветское сопротивление в Прибалтике сознательно не инициировало вооруженный отпор оккупантам, который, как считалось, «только помог бы Советскому Союзу»[1614]. В апреле 1943 г. советская разведка отмечала, что «многие литовцы якобы имеют оружие, которое они предполагают применить при благоприятной обстановке против немцев»[1615]. Латышские национальные деятели призывали народ «быть дальновидным», ожидая «времени, когда сыны Латвии должны будут горячо сражаться за свою собственную землю»[1616]. В эстонских коллаборационистских формированиях были распространены надежды, что «когда Германия ослабнет, то Эстония будет восстановлена как самостоятельное государство» с помощью эстонских солдат, которые «повернут… оружие против немцев и выгонят их из Эстонии»[1617].

В реализации своих устремлений участники несоветского сопротивления возлагали надежды на помощь стран Запада, в соответствии с «Атлантической хартией» 1941 г., которая провозглашала невозможность послевоенных территориальных изменений, не находящихся «в согласии со свободно выраженным желанием заинтересованных народов», а также уважение к праву «всех народов избирать себе форму правления, при которой они хотят жить» и стремление «к восстановлению суверенных прав и самоуправления тех народов, которые были лишены этого насильственным путем»[1618]. К началу 1943 г. в Прибалтике широко обсуждалась тема создания «Северного блока государств» под главенством Швеции. В Латвии к апрелю 1943 г. распространились надежды на помощь со стороны Великобритании и США. К июлю того же года слухи, что Великобритания «поддерживает независимость Латвии», усилились[1619]. Такие надежды бытовали и в Эстонии, жители которой летом 1943 г. ожидали, что «англичане будут скоро в Европе»[1620]. Надежды на помощь Запада были столь ярко выраженными, что в июле того же года руководство эстонской политической полиции издало циркуляр о борьбе с англофилами[1621]. (Характерно, что надежды на помощь Великобритании и США были распространены и среди прибалтов, депортированных в отдаленные районы СССР[1622].)

На Кавказе ярко проявился «турецкий фактор». Балкарские деятели планировали отделение Балкарии от Кабарды и объединение ее с Карачаем под протекторатом Турции[1623]. Среди некоторых балкарцев ходили слухи, что «скоро придет Англия, и будет управлять Россией, а Турция – Кавказом»[1624]. Этнорелигиозную связь крымских татар и ряда народов Кавказа с Турцией понимали и германские власти: заигрывая с ними, Гитлер рассчитывал на поддержку со стороны Турции и мусульманского мира[1625].