Нацистская оккупация и национальный вопрос

С целью укрепить коммунистическую основу государственной идеологии в заключительный период войны в основу национальной политики была положена доктрина, сформулированная в ЦК ВКП(б) по результатам совещания историков[1653]. Было предписано умерить прославление «далекого прошлого»[1654] и «национального», а не «советского» патриотизма. Пропаганда «советского патриотизма» должна была обязательно связываться с «революционными традициями»[1655]. Было провозглашено, что «только наличие советского социалистического общества… могло спасти человечество от порабощения немецким фашизмом», и предписано вернуться на «генеральный путь нашего развития», основанный на «чистоте марксистско-ленинской идеологии»[1656]. На освобожденной территории СССР был налажен выпуск материалов для агитаторов, в которые вошли в том числе постановления партии и правительства за время войны, информация о работе колхозов в условиях войны и об опыте восстановления коллективной системы сельского хозяйства в освобожденных областях[1657].

Особенно тяжелым с точки зрения советских властей было положение на Западной Украине, в Западной Белоруссии и Прибалтике. Здесь была поставлена задача усилить политическую работу среди крестьян-единоличников и интеллигенции. На национальных языках были изданы книги, подчеркивавшие «советский патриотизм» (например, на украинском языке роман М.А. Шолохова «Они сражались за Родину»[1658]). В выпущенной весной 1944 г. директиве ГлавПУР РККА указывалось, что «воспитание солдата и офицера в духе интернационализма имеет сейчас особое значение» – особенно в связи с тем, что «в армию пришли сотни тысяч призывников из Западной Украины и Западной Белоруссии»[1659]. В освобожденной Прибалтике много внимания было уделено пропаганде исторических связей с Россией[1660] – «воспитанию среди трудящихся чувства дружбы и благодарности к великому русскому народу», «мобилизации традиций совместной борьбы и исторической дружбы» с русским народом. Пресекался малейший намек на вражду между прибалтами и русскими. Так, 21 февраля 1944 г. УПиА ЦК ВКП(б) подвергло жесткой критике труд М.Н. Тихомирова «Ледовое побоище и Раковорская битва» за утверждения, что «отношения русских князей с народами Прибалтики якобы преследовали грабительские цели» и «что русские грабили и разоряли западные области ливонов и эстов», а также за подчеркивание «жестокости русских в отношении жителей Прибалтики»[1661].

Наряду с политикой укрепления «советского патриотизма» и интернационализма, одно из основных мест в политике на освобожденной территории Западной Украины, Западной Белоруссии и Прибалтики заняло усиление борьбы с национализмом[1662]. В конце 1943 – начале 1944 г. была развернута кампания по осуждению «националистических проявлений» в творчестве известного украинского кинодраматурга и режиссера А.П. Довженко[1663]. Под удар попали также другие украинские историки и публицисты, которые, по мнению властей, утверждали, что во время германской оккупации «попали под тяжкий гнет только украинские земли», «воюют против немцев… одни украинцы», а также не показывали «связь украинской культуры с русской культурой». Было выявлено, что выпускавшиеся на Украине газеты «крайне мало публикуют материалов о дружбе народов СССР, о совместной борьбе украинского народа и всех других народов… против немецких поработителей», «не публикуют материалов, разоблачающих подлую роль украинско-немецких фашистов»[1664].

1 марта 1944 г. Н.С. Хрущев на сессии Верховного Совета УССР, материалы которой были опубликованы в «Правде», открыто заявил о проблеме украинского национализма, усилившейся во время оккупации[1665]. Положение на Западной Украине также осложнялось слабостью советской пропаганды. В сентябре 1944 г. было выявлено, что в этом регионе почти не было библиотек, большинство агитаторов не проводили никакой работы и население не получало советской политической информации. Из числа имевшейся в УССР 791 киноустановки на Западной Украине работало всего 12[1666]. В этом регионе и после освобождения были широко распространены антисоветские книги, в том числе на историческую тематику, а советских книг практически не было[1667]. В свою очередь, партийные и советские работники на Западной Украине с недоверием относились ко всему местному населению и не опирались на «прорусские» настроения интеллигенции Ровенской, Волынской и других областей, немалая часть которой до Октябрьской революции 1917 г. училась в России и, по данным советских властей, «благоговела перед русской культурой»[1668].