Нацистская оккупация и национальный вопрос

В Прибалтике оккупанты сформировали новые антисоветские организации. В июне 1944 г. в Литве был создан «Союз жертв большевистского террора», который 22 июня провел митинг «против большевизма» и в дальнейшем осуществлял «антибольшевистскую пропаганду среди населения». Германские власти подчеркивали статус этого «Союза» как «первой политической организации в Литве»[1734]. 20 февраля 1945 г. в Потсдаме был создан «Латвийский национальный комитет» (ЛНК). 19 марта того же года в Лиепае была проведена торжественная церемония вступления на должность главы ЛНК командующего латышскими войсками СС Р. Бангерскиса, который в своей речи сказал: «Благодаря мужеству латышских легионеров и усердию народа сейчас снова создана возможность урегулирования государственных дел. Целью является свободная и независимая Латвия»[1735]. 7 мая 1945 г., за два дня до окончания войны, было сформировано «временное правительство Латвии» во главе с Р. Осисом и Я. Андерсоном[1736], деятельность которого по объективным причинам развернуть не удалось. В Эстонии германские власти 14 июня 1944 г. провели широкие мероприятия в рамках годовщины депортации, осуществленной советскими властями. 22 июня того же года было организовано празднование «годовщины начала войны против Советского Союза», в том числе проведены массовые митинги, опубликованы воззвания, по радио транслировалось выступление главы «Эстонского самоуправления» Х. Мяэ[1737]. При подходе Красной армии к территории региона оккупанты распространяли слухи о том, что «начались переговоры о мире между Англией и Германией» и что этот «мир будет заключен против Советского Союза»[1738]. В такой пропаганде очевиден был расчет на прозападные настроения среди эстонцев.

Для склонения населения оккупированной территории СССР к коллаборационизму или к уходу вместе с вермахтом германские власти разжигали страх перед возвращением Красной армии и советской власти. Распространялись сообщения о «жестоком и бесчеловечном поведении» советских войск в освобожденных ими местностях[1739]. Казакам сообщали, что «победа большевизма несет… полное уничтожение казачества»[1740]. В Западной Белоруссии запугивали население, «что якобы у советской власти есть особые счеты с «западниками» и поэтому после прихода Красной армии «начнутся репрессии»[1741]. В Латвии германская пропаганда распространяла слухи, что «русские в Риге камня на камне не оставят, все будет сожжено», что в освобожденной части Эстонии «у всех эстонцев на лбу выжжена буква «Э» и что большевики всех в Сибирь увозят». После освобождения Риги в декабре 1944 г. нацисты в Курляндии опубликовали фотографию, на которой был изображен рижский памятник Свободы, вокруг которого «повешено несколько человек на деревьях»[1742], а в январе 1945 г. сообщили, что советские власти отправляют латышских учителей на принудительную работу в Донбасс «для изучения русского языка»[1743]. В Эстонии еще с 1943 г. оккупанты разъясняли населению, что «если вернется советская власть, то все эстонцы будут угнаны в Сибирь, как угнали часть населения в 1941 году». Интересным аспектом политики запугивания было распространение информации, что «СССР… утратил свою независимость и находится под влиянием США и Англии, имеет огромные долги и в уплату по этим долгам будет выколачивать все из населения»[1744].

Уход населения вместе с вермахтом был выгоден для Германии, так как советская власть получила бы безлюдную территорию, а рейх сохранил контингент для пополнения коллаборационистских формирований и трудовой эксплуатации. Германские власти убеждали население уходить с вермахтом, утверждая, что якобы «подавляющее большинство» людей уже «решило идти на запад». Уход подавался как «забота» о тех, «кто искренне и бесповоротно связал свою судьбу с судьбой великой семьи европейских народов»[1745]. Осуществляли германские власти и насильственный угон населения. Так, в сентябре и начале октября 1944 г. они провели «добровольно-принудительную» эвакуацию населения из Риги, в том числе при помощи облав[1746].