Нацистская оккупация и национальный вопрос

Перед советским руководством в заключительный период Великой Отечественной войны остро встал вопрос о формах и методах религиозной политики на освобожденной территории СССР. Реализация этой политики должна была учитывать несколько факторов, первым из которых было существенное укрепление положения РПЦ. К началу 1944 г. епископат Церкви насчитывал 25 архиереев, значительно укрепилась ее материально-техническая база. Сотни священников были выпущены из тюрем и лагерей[1853]. К концу 1945 г. у РПЦ было 58 епархий, 10 547 церквей, три духовных учебных заведения, одно церковное периодическое издание[1854], 61 архиерей в СССР, 17 – за границей, 9254 священника, 30 % из которых начали службу в годы войны[1855]. Положение РПЦ на освобожденной территории укрепилось еще и потому, что многие антисоветски настроенные священнослужители ушли вместе с оккупантами[1856].

Митрополит Алексий (Симанский), который после кончины патриарха Сергия 15 мая 1944 г. вступил в должность патриаршего местоблюстителя, продолжил политику укрепления государственно-церковного «конкордата», заявляя о лояльности РПЦ советской власти[1857], которая подкреплялась продолжением материальной помощи государству. К 1 октября 1944 г. РПЦ пожертвовала на нужды обороны 150 млн руб.[1858], а к концу войны – 300 млн руб. Проведенный в январе – феврале 1945 г. Поместный собор РПЦ в «Послании к преосвященным архипастырям, пастырям и всем верным чадам Русской Православной Церкви» предписал делать все, «чтобы… Церковь, как и древле, сияла верою и благочестием, и служила опорой могущества и процветания нашей Родины»[1859]. Собор избрал митрополита Алексия патриархом Московским и всея Руси.

Советское государство, в свою очередь, выражало лояльное отношение к Церкви. На Поместном соборе председатель Совета по делам РПЦ Г.Г. Карпов заявил, что, «ни в какой мере не вмешиваясь во внутреннюю жизнь Церкви, Совет способствует дальнейшей нормализации отношений между Церковью и государством, наблюдая за правильным и своевременным проведением в жизнь законов и постановлений правительства, относящихся к Православной Русской Церкви»[1860]. 28 января 1945 г. СНК СССР утвердил Положение об управлении РПЦ, которое установило определило полномочия и функции Поместного собора, патриарха и Священного Синода. 10 апреля 1945 г. патриарха Алексия приняли И.В. Сталин и В.М. Молотов[1861].

Вторым фактором, оказывавшим воздействие на религиозную политику СССР, был рост религиозности населения страны – в первую очередь на территории, освобожденной от оккупации. Например, в Белоруссии высокой была посещаемость храмов, в том числе молодежью[1862]. После освобождения религиозность не снизилась: так, в Днепропетровской области среди населения имели широкое хождение религиозные листовки, распространением которых занимались даже школьники. Люди активно интересовались изменениями в религиозной политике СССР[1863]. Призывники, прибывшие в Красную армию с освобожденной в 1944 г. территории СССР, в большинстве своем были верующими. Так, от группы воинов из Западной Украины сразу по прибытии в часть поступили «заявления о разрешении… исполнять религиозные обряды и посещать церковь»[1864]. Усилилась религиозность и в тылу СССР: возросли посещаемость храмов и выполнение религиозных обрядов, проходили массовые молебны и религиозные шествия. Рост религиозности в Советском Союзе продолжался и после войны[1865].

На освобожденной территории СССР местные власти сотрудничали с религиозными структурами. Некоторые руководители райкомов ВКП(б) и сельсоветов просили священнослужителей об оказании помощи в мобилизации населения на работу, выполнении плана поставок государству и участии в займах, а также о выделении средств для организации детских домов. Некоторые комсомольцы посещали церковь, партийные и советские работники крестили детей и венчались. Правление колхоза имени Тельмана в Курской области по собственной инициативе передало местному священнику для переоборудования под церковь здание колхозного клуба. Секретарь Ставропольского крайкома ВКП(б) В.В. Воронцов на пленуме, когда один из выступавших употребил термин «антирелигиозная работа», поправил его: «Не антирелигиозная работа, а научно-просветительская пропаганда»[1866].

1 декабря 1944 г. было издано постановление СНК СССР «О порядке открытия церквей и молитвенных зданий на территории, освобожденной от немецкой оккупации», которое предписывало «не проводить кампании по огульному возврату зданий, переданных немцами под церкви», а делать это постепенно, изыскивая возможность предоставления верующим других зданий. Власти посчитали невозможным закрыть храмы, открытые во время оккупации, тем более что священнослужители и прихожане таких церквей оказывали сопротивление их закрытию[1867].