Нацистская оккупация и национальный вопрос

Практическая деятельность по расширению военного коллаборационизма тюркских и кавказских народов народов включала создание в конце 1943 г. дивизии СС «Новый Туркестан» в составе четырех туркестанских, азербайджанского и волжско-татарского батальонов. Эта дивизия была дислоцирована в Белоруссии, затем участвовала в подавлении Варшавского восстания. В конце октября 1944 г. дивизия была переброшена в Словакию, где 24–25 декабря того же года ее солдаты подняли бунт, перебили офицеров и перешли к словацким партизанам[1814]. На Западном фронте «туркестанские» и «кавказские» части были разгромлены войсками союзников СССР, а также частично разоружены германскими властями по причине ненадежности. Летом 1944 г. в Лионе (Франция) поднял бунт армянский «легион», в сентябре того же года «туркменский батальон», дислоцировавшийся в Албании, перебил немецких офицеров и перешел на сторону Сопротивления. В апреле 1945 г. на острове Тексель в Нидерландах поднял восстание 822-й грузинский батальон[1815]. После разгрома германских войск во Франции бóльшая часть «добровольцев» была отправлена на строительство укреплений. 30 тыс. чел. из их числа были захвачены в плен союзниками[1816].

Нацисты пытались вести пропаганду и среди тюркского населения тыла СССР. Так, диверсионная группа А. Агаева, высаженная с самолетов 3–6 мая 1944 г. в Гурьевской области, распространяла листовки на казахском языке (латинской графикой), в которых призывала «не подчиняться русско-еврейскому большевизму»[1817]. Листовки, предназначенные для военнослужащих Красной армии из числа казахов и узбеков, информировали их, что «Советы принудили… [их] сражаться для русских за их родину», тогда как «при царской власти тюркские народы и мусульмане не должны были служить», и призывали не позволять использовать себя «в русских захватнических планах». Германские пропагандисты утверждали, что «советская власть 26 лет обманывала мусульман», и от имени В. Каюм-хана агитировали «освободить любимый народ»[1818].

Нацисты прилагали усилия по разжиганию в тылу СССР антисоветского бандповстанчества путем засылки своих агентов. Однако в заключительный период войны был отмечен общий спад этой деятельности, кроме территории Кабардинской АССР и районов Астраханской области, которые раньше входили в состав ликвидированной Калмыцкой АССР. Только в мае – июне 1944 г. в эти районы было заброшено 45 парашютистов. На территории Кабардинской АССР в июне 1944 г. были высажены две группы диверсантов из числа балкарцев, которые должны были связаться с местными повстанцами[1819]. В начале 1945 г. попытки германских властей разжечь повстанчество в тылу СССР сошли на нет.

В заключительный период войны по объективным причинам завершилась нацистская программа «фольксдойче». В 1944 г. органы СС докладывали, что из 200 тыс. немцев, эвакуированных из Советского Союза в Вартеланд[1820], многие говорили только на польском, русском или украинском языках и не обладали «настоящими немецкими качествами». Таким образом, вместо того чтобы, как ожидалось, найти очаги «истинной немецкости» на оккупированных Германией территориях, было обнаружено, что немцы слились с коренным населением, попали под влияние его культуры[1821]. Оккупационные власти, которые стремились выполнить «план» по поиску «фольксдойче», постепенно вынуждены были смягчить свои требования. По воспоминаниям очевидцев, к 1944 г. нередкими были случаи, когда статус «фольксдойче» предоставли даже русским по национальности, которые состояли в браке с немцем-«фольксдойче»[1822].

Главной причиной принятия статуса «фольксдойче» для многих этнических немцев было не их «нацистский» настрой, а возможность получения продуктового пайка, что в тяжелых условиях жизни под оккупацией имело первостепенное значение[1823]. На западных территориях страны в принятии статуса «фольксдойче» проявились также распространенные среди населения этих регионов антисоветские настроения[1824]. Однако сам факт принятия этого статуса не всегда означал наличие желания бороться с советской властью. Так, в Белоруссии значительное число «фольксдойче» принимало участие в партизанском движении и даже стояло у руководства партизанскими отрядами[1825]. В целом среди немецкого населения СССР предателей и изменников в процентном отношении было не больше, чем среди русских, украинцев или литовцев[1826]. Из материалов НКВД следует, что с германскими войсками не стали уходить не менее 10,4 тыс. этнических немцев, оказавшихся на оккупированной территории, а более 4 тыс. из ранее ушедших впоследствии добровольно возвратились на территорию Советского Союза[1827].