Нацистская оккупация и национальный вопрос

РПЦ оказала помощь руководству СССР также в решении «закарпатского вопроса», чему способствовала просоветская ориентация православного клира Закарпатья[1882]. 20 ноября 1944 г. в РПЦ поступила петиция от Мукачевско-Пряшевской (Закарпатской) епархии Сербской православной церкви о приеме ее в РПЦ[1883]. В декабре 1944 г. Москву посетила делегация православного духовенства Закарпатской Украины, которая была принята патриаршим местоблюстителем и в Совете по делам РПЦ. Цель приезда делегации заключалась не только в решении вопроса о переходе Закарпатской епархии в РПЦ, но и о присоединении Закарпатья к СССР[1884]. Советские власти оказали прямую поддержку ликвидации в этом регионе униатства. После вхождения Закарпатья в состав СССР, как сообщал в Москву в ноябре 1945 г. Н.С. Хрущев, среди верующих «развернулось движение за переход из римско-католической[1885] веры в православную» (по его данным, к этому времени перешло более 40 приходов). На собраниях верующих разгорались ожесточенные споры между сторонниками православия и униатами. Хрущев, в свою очередь, «посоветовал» председателю Народной рады Закарпатской Украины И.И. Турянице «поддержать православных священников в их борьбе против униатов»[1886]. Униатство в Закарпатье было ликвидировано одновременно с УГКЦ в 1946 г.

В связи с вступлением Красной армии в Румынию, Болгарию, Югославию, Чехословакию и другие страны внешнеполитическая деятельность РПЦ была направлена на укрепление лояльности Советскому Союзу среди православных народов Европы[1887]. 25 августа 1944 г. митрополит Алексий (Симанский) издал послание к румынскому народу, 7 сентября того же года – к болгарскому народу. Через Всеславянский антифашистский комитет за рубежом распространялись материалы РПЦ, утверждавшие, что в СССР царит свобода совести, а между государством и Церковью – полное взаимопонимание. В апреле 1945 г. состоялся церковный визит в Болгарию и Югославию, в мае того же года – в Румынию[1888]. РПЦ достигла успеха и на Ближнем Востоке: в мае 1944 г. многие русские монахи и монахини в Иерусалиме перешли в ее лоно[1889]. Среди других внешнеполитических акций РПЦ были обращение к православным верующим в Синьцзяне в феврале 1944 г. (советское руководство имело особые виды на эту территорию[1890]), заявление патриарха Алексия с приветствием и благословением решений Крымской конференции[1891], послание верующим Америки (апрель 1945 г.). После окончания войны РПЦ при поддержке советского руководства командировала своих представителей в зарубежные страны: в сентябре 1945 г. – в Австрию, Германию и Чехословакию, в октябре того же года – в Китай (Харбин), в ноябре – в Финляндию[1892].

В заключительный период Великой Отечественной войны были урегулированы отношения Советского государства не только с РПЦ, но и с другими традиционными конфессиями. Кроме того, руководство СССР склонилось к их более широкомасштабному использованию в своих внутри- и внешнеполитических интересах. 19 мая 1944 г. при СНК СССР был создан Совет по делам религиозных культов, в задачу которому было поставлено «осуществление связи между Правительством… и руководителями религиозных объединений: армяно-григорианской, старообрядческой, католической, греческо-католической, лютеранской церквей и мусульманского, иудейского, буддийского, сектантского вероисповеданий»[1893].

На освобожденной территории Советского Союза было развернуто сотрудничество с этими конфессиями. Так, в июле 1944 г. НКГБ СССР распространил два обращения РСПЦ «к старообрядцам освобожденных районов Бессарабии, Молдавии и Румынии»[1894]. Поддержка созданного в октябре 1944 г. «Всесоюзного совета евангельских христиан и баптистов» (ВСЕХБ) была нужна советскому руководству в работе с протестантскими общинами на освобожденной территории[1895]. С этой целью евангельские христиане и баптисты получили разрешение на создание собственного центра на Украине[1896]. В то же время значительная часть протестанского клира Латвии и Эстонии покинула эти регионы вместе с оккупантами, после чего здесь в течение нескольких лет шло восстановление религиозной жизни[1897], которое советские власти старались держать под контролем.