Нацистская оккупация и национальный вопрос

В Латвии первые месяцы после освобождения основной части республики, по данным советских властей, «прошли сравнительно спокойно, и случаи открытых выступлений повстанцев были редкими. В этот период последние «связывались между собой» и «организационно оформлялись». К декабрю 1944 г. антисоветская повстанческая сеть в Латвии была сформирована в единую организацию. В середине января 1945 г. этот подпольный центр созвал совещание представителей повстанческих групп, на котором были назначены уездные руководители и было принято решение о расширении деятельности на местах. К февралю 1945 г. повстанцы распространили свою деятельность на территорию шести уездов республики, при этом имелись 3–4 крупных повстанческих центра (450–500 чел.). В конце 1944 – начале 1945 г. НКГБ Латвийской ССР раскрыл деятельность нескольких подпольных антисоветских организаций, в числе которых были «Стражи Латвии» и «Майский флаг»[2040]. К 1 апреля 1945 г. в республике было ликвидировано 56 бандповстанческих групп, арестовано и задержано около 8 тыс. «враждебно настроенных лиц», изъято три типографии и большое количество оружия. К 1 мая того же года около ста групп повстанцев действовали в Абренском и Мадонском уездах Латвии – обычно в их составе было от 3 до 15 чел. (редко – до 50 чел.). По советским данным, они были связаны с германской военной группировкой в Курляндии[2041].

Во втором квартале 1945 г. территориальный охват бандповстанческой активности расширился, охватив девять уездов Латвии. При этом произошла «политизация» повстанчества, и террор в отношении советского и партийного актива стал осуществляться без сопутствовавших ему ранее грабежей. Активизация повстанцев объяснялась советскими органами как наступлением летнего периода, так и тем, что после капитуляции германских войск в Курляндии в лесах скрылись «часть солдат и почти весь командный состав Латвийского легиона и власовских соединений». Питались надежды на скорую легализацию повстанцев, которые оказались в таких группах «случайно», тем более что для этого были основания: в первой половине 1945 г. из лесов добровольно вышли 1,5 тыс. чел.[2042]

В освобожденных районах Эстонской ССР по состоянию на сентябрь 1944 г. бандповстанческих проявлений не было. До весны 1945 г. у повстанческих групп преобладала выжидательная, «оборонительная» тактика[2043]. К маю того же года бандповстанческая деятельность «заметно стала активизироваться»[2044] в связи с тем, что не оправдались надежды на восстановление независимости Эстонии. Значительную помощь эстонским бандповстанцам («лесным братьям») оказывали подпольные группы, действовавшие в городах и крупных поселках («городские братья»), которые снабжали «лесных» документами, медикаментами и сообщали им о предполагаемых облавах и арестах. В эту деятельность были вовлечены молодежные организации, которые зачастую прикрывались комсомолом[2045]. Всего в Эстонии с октября 1944 г. по апрель 1945 г. было арестовано 8909 чел. из числа «активных участников антисоветских организаций»[2046]. К 1 мая 1945 г. в производстве органов НКГБ ЭССР находились дела «по контрреволюционным преступлениям» еще на 3896 чел.[2047]

В Литве действовали организации «Литовский национальный фронт», «Независимая Литва», «Железный волк», «Гедиминас» и «Литовская освободительная армия», которая была самой многочисленной и имела в своем составе вооруженные отряды «Ванагай»[2048]. 13 июня 1944 г. «Верховный комитет освобождения Литвы» призвал литовцев «не оказывать вооруженное сопротивление Красной Армии и перейти к пассивному сопротивлению, противиться мобилизации, скрываться до окончания войны»[2049]. Некоторые бандповстанческие отряды оказали сопротивление Красной армии при ее вступлении в Литву в июле 1944 г. К сентябрю того же года деятельность повстанцев активизировалась, зимой 1944–1945 гг. поутихла и возобновилась с наступлением весны. К 1 апреля 1945 г. в тюрьмах Литовской ССР находилось 9 тыс. чел., арестованных органами НКВД и НКГБ, основную часть которых составляли участники бандповстанческих формирований. В апреле – мае того же года бандповстанческие проявления имели место в большинстве уездов республики. К 10 июня 1945 г. в Литве действовали 142 повстанческие группы (6246 чел.), в том числе 11 польских (1198 чел.)[2050].

В целом к весне 1945 г. в повстанческом движении в Прибалтике принимали участие до 30 тыс. литовцев, 10–15 тыс. латышей, 10 тыс. эстонцев[2051]. В этот период, когда оккупанты по объективным причинам уже не могли оказывать помощь повстанцам, в Прибалтике и на Западной Украине был отмечен рост количества бандповстанческих проявлений[2052] по причине ожидания помощи со стороны «западных демократий». Однако отсутствие такой поддержки свело на нет надежды антисоветских повстанцев на восстановление независимости, затруднило их деятельность[2053] и способствовало бегству части населения Прибалтики на Запад.