Нацистская оккупация и национальный вопрос

Деятельность бандповстанцев в западных регионах СССР проявлялась в двух основных формах – «военной» и «политической». Вооруженные акции включали боевые столкновения с частями Красной армии и войсками НКВД, нападения на села и райцентры[2054], диверсии[2055], индивидуальный террор в отношении представителей сельского актива (председателей и членов сельсоветов и др.), работников районных и областных органов советской власти, компартии и комсомола, гражданских учреждений (в частности, сберкасс), сотрудников НКВД и НКГБ, военнослужащих Красной армии, местных жителей, демобилизованных из Красной армии, бойцов истребительных отрядов, крестьян, получивших землю от советской власти. Так, только в июле – августе 1944 г. в Тарнопольской области бандповстанцы совершили 40 терактов и 87 налетов, во время которых убили 50 чел. из числа партийного и советского актива. Польские бандповстанцы к январю 1945 г. только в двух районах Гродненской области (Лидском и Вороновском) убили более 120 чел.[2056]

«Политическая» деятельность включала массовое распространение листовок с требованиями к населению саботировать мероприятия советской власти – например, «не пользоваться землей и инвентарем, отобранным у кулаков, и не состоять в сельском советском активе» (в Эстонии), бойкотировать государственные займы (Литва)[2057], а также с призывами к служащим местных органов власти и милиции «прекратить работу», запугиванием их «расстрелом» (польские повстанцы в Белостокской области). Пытались бандповстанцы проводить «распропагандирование» воинов Красной армии: так, некоторые участники УПА не убивали захваченных ими красноармейцев, а, разоружив, отпускали, подвергнув своей агитации и дав задание «проводить среди… бойцов антисоветскую работу, распространять разговоры о том, что бандеровцы красноармейцев не убивают, а уничтожают только коммунистов, комсомольцев, работников НКВД»[2058].

Кроме того, бандповстанцы оказывали противодействие мобилизации в Красную армию в виде «возврата» призывников с призывных пунктов и проведения собраний жителей с предупреждением, что «если кто пойдет в Красную Армию, то все их родственники будут уничтожены»[2059]. Повстанцы проводили собственные кампании по мобилизации среди местного населения. В частности, 12 октября 1944 г. УПА объявила в Ровенской области мобилизацию молодежи 1927–1928 гг. рождения. Были разосланы повестки о явке допризывников на «сборный пункт», где с ними было проведено совещание, а затем они были отпущены. Там же в течение октября – ноября 1944 г. повстанцы систематически осуществляли «увод призывников из учебного пункта военкомата в лес»[2060].

Развернувшаяся на западных территориях СССР бандповстанческая деятельность фактически приобрела черты гражданской войны. Жертвами повстанцев были в основном местные жители той же национальности. Например, в данных об убитых в Литве повстанцами партработниках, активистах, милиционерах и пр. в подавляющем большинстве перечислены литовские фамилии. Очевидно, что лицами той же национальности, что и повстанцы, было подавляющее большинство убитых ими сельских активистов, членов истребительных батальонов, демобилизованных красноармейцев. Бандповстанцы совершали вопиющие преступления, в том числе убийства женщин и малолетних детей (включая родственников бойцов истребительных отрядов, военнослужащих Красной армии и людей, добровольно покинувших бандповстанческое движение), а также непричастных ни к какой «советской или коммунистической деятельности» гражданских лиц (например, под предлогом того, что они заподозрены в связях с НКВД). Известны факты зверских пыток повстанцами захваченных ими людей – в частности, на Украине и в Литве. ОУН – УПА проводила этническую чистку – уничтожала поляков, евреев, белорусов, цыган, а также препятствовала переселению украинского населения из Польши в УССР[2061].

Деятельность повстанцев оказывала крайне негативное воздействие на местное население. Жители Западной Украины были «крайне запуганы и терроризированы»[2062]: так, в конце сентября 1944 г. в Волынской области в семи сельсоветах председатели не работали ввиду «боязни бандитов». К июню 1945 г. в отдельных уездах Латвии бандповстанцы буквально «парализовали» жизнь местного населения[2063]. Отмечалась общая усталость мирных жителей от деятельности бандповстанцев – многим людям «надоели беспрерывная стрельба, беспокойство, грабежи и т. д.», и они «ожидали ликвидации националистических банд». Так, в Волынской области некоторые крестьянки тайком являлись в военкоматы и указывали места, в которых скрывались их мужья и братья, чтобы последних власти «силой» привели на призыв в военкомат и тогда ОУН не стала бы мстить их семьям[2064].