Нацистская оккупация и национальный вопрос

В то же время по инициативе местных оккупационных властей при вербовке в некоторые формирования был использован национальный фактор. Так, охранно-карательное подразделение «Осинторфская бригада»[920], созданное в мае 1942 г., с июля того же года получило название «Русская национальная народная армия» (РННА) и позиционировалась нацистской пропагандой как ядро «армии освободителей России от сталинского гнета». (В декабре 1942 г. РННА была почти полностью разбита, а часть ее контингента перешла на советскую сторону, после чего «армия» была расформирована[921]). Подразделение СС «Дружина», получившее традиционное русское название, было сформировано в апреле 1942 г. под командованием В.В. Гиля (бывший подполковник РККА, начальник штаба 29-й стрелковой дивизии, попал в плен летом 1941 г.)[922] и дислоцировано в районе города Невель Полоцкой области[923].

Национальный фактор был использован в 1942 г. для вербовки в Эстонии. Когда выявилось, что набор добровольцев малоуспешен, германские власти провозгласили, что эстонцы – это «первый народ, побывавший под советским владычеством, которому предоставлена возможность создать свой собственный «легион», сражающийся под эстонским национальным флагом против коммунизма». Оккупантам удалось сыграть на шовинизме части эстонского населения, которая считала, что «превосходит литовцев и латышей – и расово, и в солдатской доблести»[924]. Однако использование национального фактора во всех перечисленных выше случаях было пропагандистским. Русские, эстонские и другие полицейские и охранные подразделения «национальными» не являлись.

Национальный фактор в деятельности полицейских и охранных подразделений в первый период войны проявился в основном в их использовании оккупантами для разжигания национальной вражды на оккупированной территории СССР. Для этого украинских полицейских направляли в Белоруссию, литовцев, латышей и эстонцев – на Украину[925] и в Белоруссию[926]. Полицейские отряды, созданные оккупантами, совершили многочисленные преступления против гражданского населения. На Украине Киевский и Буковинский курени (подразделения «вспомогательной полиции») занимались уничтожением еврейского населения и пленных красноармейцев[927]. Деятельность польской полиции была отмечена жестокой расправой с украинским, белорусским, литовским населением[928]. Крымско-татарские батальоны совершали карательные акции в отношении населенных пунктов, жители которых взаимодействовали с советскими партизанами[929]. При участии местных коллаборационистов только за первый месяц оккупации Латвии было уничтожено 30 тыс. евреев[930].

Несмотря на создание германскими властями в течение первого полугодия оккупации разнообразных полицейских и охранных отрядов, служба представителей народов СССР в вермахте нацистским руководством до конца 1941 г. санкционирована не была. Исключением стали только казаки. Гитлер одобрил их прием в вермахт, в составе которого, кроме уже упоминавшегося подразделения под командованием И.Н. Кононова, были созданы кавалерийские казачьи сотни и полки[931].

Тем не менее из-за того, что в германской армии все острее вставала проблема пополнения, уже в первые недели войны, несмотря на запрет Гитлера, командиры частей вермахта самостоятельно принимали решение о привлечении к тыловой службе представителей народов СССР[932]. Одним из наиболее удобных для вербовки контингентов были советские военнопленные, численность которых к концу 1941 г. составляла до 3,35 млн чел.[933] Когда летом 1941 г. германское командование освободило часть советских военнопленных, определенное число их было оставлено в вермахте на положении «добровольцев» («хиви», от «Hilfswilliger»), работавших в качестве конюхов, водителей, поваров, проводников, переводчиков и порученцев[934].

К ноябрю 1941 г. некоторые командиры вермахта приняли самовольное решение вооружить «хиви» и создать из них вспомогательные подразделения с целью восполнить тыловые части по борьбе с партизанами[935]. В группе армий «Центр», потери которой к этому времени составляли 18–20 % личного состава[936], были сформированы первые шесть вооруженных батальонов «хиви», которые получили название «восточные формирования»[937]. Их создание вызвало негодование Гитлера, который 10 февраля 1942 г. запретил дальнейшую деятельность в этой сфере. Однако командование частей вермахта пыталось обойти приказ «фюрера». К концу апреля 1942 г. численность «восточных формирований» достигла 200 тыс. чел.[938], причем командование на местах нередко скрывало численность «добровольцев» от своего руководства в Берлине[939]. На фронт были направлены и некоторые ранее созданные полицейские и охранные подразделения – в частности, литовские, латышские, эстонские[940] и крымско-татарские[941].