Нацистская оккупация и национальный вопрос

Эффективность нацистской религиозной политики была высокой в первые месяцы оккупации. «Религиозное возрождение» получило одобрение со стороны населения оккупированной территории. Германские власти смогли инициировать раскол православия на Украине и в Белоруссии. Однако впоследствии произошло снижение эффективности, в том числе из-за враждебного отношения оккупантов к духовенству и верующим[875], а также понимания некоторыми священнослужителями антирелигиозного характера нацистской власти. Не способствовали эффективности германской политики и недостатки в кадровой работе – например, оккупанты иногда назначали священников из числа «пьяниц и развратников, не пользующихся никаким авторитетом у населения»[876]. Отсутствие достойных кадров духовенства привело к тому, что, по данным германских властей, к началу 1942 г. «население, устремлявшееся к любому попу на первом этапе наступления [вермахта]… по большей части утратило свой интерес к церкви»[877].

Советская религиозная политика на оккупированной территории страны была реализована в рамках нового курса, направленного на нормализацию отношений с конфессиями – прежде всего с Русской православной церковью. В первый период войны советская политика не имела широкой масштабности и заключалась в основном в реализации контрмер, направленных на предотвращение церковного раскола, религиозного коллаборационизма и противодействие нацистской пропаганде «безбожности СССР». В то же время ее эффективность была достаточно высокой. Распространение информации о прекращении гонений на религию и патриотические призывы конфессий оказали значительное воздействие на население оккупированной территории СССР. Германские власти вынуждены были принимать контрмеры – вплоть до расстрела священников за чтение перед паствой патриотических обращений РПЦ[878]. Церковные сепаратисты на Украине признавались, что встречали серьезное противодействие со стороны представителей духовенства, которые ориентировались на Московскую патриархию[879]. Антинацистские настроения германские власти отмечали у православных священнослужителей даже в эстонской глубинке – например, на острове Сааремаа в июле 1942 г.[880] В то же время, очевидно, советская религиозная политика не оказала значительного воздействия на «неправославное» духовенство и верующих – униатов на Украине, католиков и протестантов в Прибалтике, мусульман в Крыму.

§ 4. «Бороться вместе с Вермахтом против большевиков»: национальный фактор в военном коллаборационизме (формирования «Хиви» и «Шума»)

Ориентация на быструю победу в войне делала для руководства нацистской Германии ненужной разработку программы военного сотрудничества с народами Советского Союза[881]. 16 июля 1941 г. Гитлер издал приказ, что в оккупированных областях «никто другой, кроме самих немцев, не должен носить оружие»[882]. Такое отношение к военному коллаборационизму основывалось и на расовых предрассудках: для нацистов было неприемлемым какое-либо «военное братство» с представителями народов СССР[883].

Тем не менее ограниченное сотрудничество допускалось – во-первых, в диверсионно-разведывательной сфере. Весной 1941 г. абвер совместно с ОУН сформировал два украинских батальона, названные «Роланд» и «Нахтигаль»[884]. В октябре того же года в рамках абвера были созданы «Горский» и «Туркестанский» батальоны, которые были направлены на Южный фронт[885]. Во-вторых, в начале войны вермахт пользовался услугами перебежчиков: в июле 1941 г. было создано подразделение в составе 396 эстонцев – дезертиров и военнопленных[886], в августе 1941-го – казачий кавалерийский полк под командованием бывшего майора Красной армии И.Н. Кононова, перешедшего на германскую сторону[887]. Эти подразделения были малыми по численности, а их национальная окраска использовалась в основном в пропагандистских целях.

В-третьих, в тыловых районах оккупированной территории было санкционировано создание полицейских подразделений из представителей местного населения с целью «сэкономить» людские ресурсы Германии. Согласно приказам Г. Гиммлера от 25 и 31 июля 1941 г. была начата вербовка в военизированные вспомогательные силы[888], которые фигурировали под названиями «стража порядка», «служба порядка», «организация самозащиты»[889], подчинялись командным инстанциям вермахта или СС и несли охранную службу, иногда участвуя в карательных операциях[890]. 6 ноября 1941 г. по приказу Г. Гиммлера все такие части были объединены во «Вспомогательную охранную службу полиции порядка» («Шума», от «Schutzmannschaft»)[891]. Численность «вспомогательной полиции» была установлена в пределах 0,3–1 % от численности населения конкретного населенного пункта[892]. К сентябрю 1942 г. оккупанты заменили многие тыловые части вермахта на такие формирования[893].