Нацистская оккупация и национальный вопрос

В период оккупации Северного Кавказа (с августа 1942 г. по январь 1943 г.) пропаганда среди населения его национальных регионов стала отдельным направлением советской политики. В августе и сентябре 1942 г. по решению ЦК ВКП(б)[1172] были проведены митинги представителей народов Северного Кавказа и Закавказья. Воззвание первого митинга, начатое словами «Братья осетины, кабардинцы и балкарцы, чеченцы и ингуши, черкесы и карачаевцы, адыгейцы и калмыки, донские, кубанские, терские и сунженские казаки!», гласило, что оккупанты «именуют кавказские народы низшей расой и не признают нас за людей, несут нам нищету и рабство… хотят отнять от народов Кавказа их национальную свободу, государственность и культуру». Воззвание второго митинга, обращенное к «народам Азербайджана, Грузии, Армении», говорило о нацистских планах по разжиганию розни между народами этих республик. К кавказцам был обращен призыв бороться против оккупантов вместе с «великим русским народом и другими народами Советского Союза»[1173]. В период оккупации Северного Кавказа было развернуто радиовещание на кабардинском, адыгейском и осетинском языках[1174]. Советские пропагандисты пытались воздействовать на коллаборационистов из числа представителей кавказских народов. Так, грузинских «легионеров» убеждали, что оккупанты «заставили их воевать против своих братьев – грузин» и «пытаются их же руками захватить их красавицу-родину – Грузию»[1175].

Советская пропаганда противодействовала вовлечению населения оккупированных территорий в военный коллаборационизм, используя как национальный фактор, о чем говорилось выше, так и другие аспекты – в первую очередь пропаганду постыдности предательства Родины. К коллаборационистам от имени «русского, украинского и белорусского народа» был обращен призыв «взглянуть на свою [немецкую] шинель», которая «полита кровью» их «близких… знакомых… родных»[1176]. Участников РОНА обвиняли в том, что они, «русские люди, стали холуями и рабами вшивых немецких ефрейторов», «потеряли совесть и честь советского гражданина». К военнослужащим РННА была обращена листовка, рассказывавшая о том, как мать прокляла некоего И. Селезнева, который «стал изменником Родины», а его сестра – работница танкостроительного завода – на танке написала «Смерть изменнику Селезневу»[1177]. Пропаганда использовала также отсылки к памяти о Гражданской войне, указывая на то, что РОА «прежде всего состоит из белогвардейцев, разгромленных в свое время Красной Армией и бежавших за границу», а «гитлеровцы в своих газетах откровенно пишут, что им нужна «белая армия, армия Корнилова, Деникина, Врангеля»[1178]. Германскую программу по созданию военных формирований из представителей народов СССР советская пропаганда объясняла населению оккупированных областей тем, что «людские резервы Гитлера на исходе»[1179], «дело немцев в войне безнадежно проиграно»[1180] и поэтому нацисты «ложью и провокацией… стремятся заманить русских людей на службу»[1181].

Во второй период войны от германской оккупации были освобождены многие регионы СССР, положение в которых было тяжелым не только в социально-экономическом, но и в политическом плане. Советские власти отмечали, что сознание населения освобожденной территории «отравлено ядом фашистской пропаганды»[1182]. 25 августа 1943 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О мероприятиях по усилению культурно-просветительской работы в районах, освобожденных от немецкой оккупации», которые включали в себя восстановление типографий, кинотеатров, театров, библиотек, парткабинетов и пр. В отношении молодежи, пережившей оккупацию, были поставлены задачи «воспитывать… чувства глубокой любви к Родине, национальной гордости, патриотизма», «разоблачить, высмеять всю лживость фашистской пропаганды, показать истинное лицо немца – зверя, рассказать о действительных целях немцев, о тяжелом положении вывезенных на немецкую каторгу русских юношей и девушек»[1183].

Тяжелыми в морально-политическом плане последствия оккупации были на Северном Кавказе. После освобождения этого региона советские органы приступили к решительным действиям по борьбе с усилившимся бандповстанчеством[1184], в результате которых удалось легализовать или ликвидировать значительную часть бандповстанцев[1185], а также добиться определенного перелома в настроениях населения[1186].