Nature Morte. Строй произведения и литература Н. Гоголя

«Но здесь одна ко же в сем, ныне бывшем пред ним, портрете было что-то странное. Это было уже не искусство: это разрушало даже гармонию самого портрета. Это были живые, это были человеческие глаза!»[212].

«Он опять подошел к портрету с тем, чтобы рассмот реть эти чудные глаза, и с ужасом заметил, что они точно глядят на него. Это уже не была копия с натуры, это была та странная живость, которою бы озарилось лицо мерт веца, вставшего из могилы. Свет ли месяца, несущий с собой бред мечты и облекающий всё в иные образы, противуположные положительному дню, или что другое было причиною тому, только ему сделалось вдруг, неизвестно отчего, страшно сидеть одному в комнате. Он тихо ото шел от портрета, отворотился в другую сторону и старался не глядеть на него, а между тем глаза невольно сам собою, косясь, окидывали его»[213].

«Глаза еще страшнее, еще значительнее вперились в него и, казалось, не хотели ни на что другое глядеть, как только на него. Полный тягостного чувства, он решился встать с постели, схватил простыню и, приблизясь к портрету, закутал его всего. Сделавши это, он лег в постель покойнее, стал думать о бедности и жалкой судьбе художника, о тернистом пути, предстоящем ему на этом свете; а между тем глаза его невольно глядели сквозь щелку ширм на закутанный простынею портрет. Сиянье месяца усиливало белизну простыни, и ему каза лось, что страшные глаза стали даже просвечивать сквозь холстину. Со страхом вперил он пристальнее глаза, как бы желая увериться, что это вздор! Но, наконец, уже в самом деле… он видит, видит ясно: простыни уже нет… портрет открыт весь и глядит мимо всего, что ни есть вокруг, прямо на него глядит просто ему вовнутрь…»[214]

Одно дело горящие, живые глаза старика на портрете, даже если они множатся, повторяясь парно и группами, эта чудная обратимость видящего в видимое и обратно, и так без конца, а другое, – «вырезать» живые человеческие глаза будто это глаза механических кукол. В отличие от того, что происходит в новелле Гофмана, у Гоголя «человеческие глаза» на портрете оживляют мертвое, или то, что должно чем-то казаться, но им не быть. И они «вырезанные», но как живые, более того, «человеческие», приставленные к тому, кто является «неживым», в сущности, мертвым.