Nature Morte. Строй произведения и литература Н. Гоголя

Кукла – бастион, который строят, чтобы противостоять натиску со стороны бесконечной игры превращений. От лица куклы можно сказать: подражание – это способ, каким устанавливаются дистанции («границы») по отношению к неподражаемому, и они нерушимы до тех пор, пока человек нуждается в Другом. Масса примеров: те же «Мертвые души», или «Песочный человек» Гофмана, или сказки Андерсена. Человеческое там проходит последовательно все стадии становления, но в обратном порядке, если его соотнести со становлением куклы: от де-сакрализации к де-символизации и де-витализации. Живое = мертвому. Движение куклы – это распад ее первоначального облика («фигуры») на более мелкие и мельчайшие фрагменты, выделенные стадиями покоя. Движение неживого – это просто дальнейший его распад (подобный тому, как растут «ногти» и «волосы» на трупе). Кукла имитирует живое движение распадом/собиранием составляющих ее мертвых элементов и «материй». В гоголевской кукле человеческое мгновенно пробегает эти стадии и кукла оживает… Как зрители и читатели мы имеем дело с результатом этого процесса, который незаметно встроился в наше восприятие кукольного вообще. Человеческое – это как, а не что мы видим. Плюшкин – вещь, не персонаж, обладающий душой, он – часть той кучи («большой»), которая включает в себя ближайший к нему хлам, который он собирает и «экономит», но он также часть и той кучи («малой»), которая представляет его самого, и той («сверхмалой»), которая представляет отдельную часть его одежды, облика, даже фрагмента лица; он – часть любой самой малой и самой большой кучи, непрерывно меняющейся в своих очертаниях, границах, консистенции, интенсивности, цвете, свете и немоте, без которой невозможно описание мира Плюшкина.

5

Став приемом, такое куче-образование, вызывает смех и страх; смех, переходящий в страх или сопровождаемый нарастающим чувством страха, и есть жуть, жуткое. Ужас как подоснова жути. По мере роста разрыва между куклой и человеком, кукла все больше наделяется качествами живого. Возможно и чувство радости, когда кукла теряет свою дистанцию по отношению к человеческому восприятию и становится «близким другом», «защитником», что обычно характерно для детской игры в куклы. Кукла как часть игры, где сняты запреты, и кукла как тотем, где запреты усилены, там кукла предстает мертвым двойником, вызывая страх и побуждая к испытанию, от которого трудно уклониться. Игра – это, с одной стороны, нарушение запретов, а с другой – их возобновление: нарушить запрет, чтобы его усилить. Временная отмена запретов и есть игра. Игра или гадание возможны при десакрализации фетиша. Фетиш – это часть природной материи, это вещь, мало того, это вещь, которая в силу своих особых качеств концентрирует в себе энергию желания и угрозу наказания за него. Конечно, кукла не устраняет эротическое томление и любовь к неизвестному, нечеловеческому, что лежит за пределами живого, охраняемого куклой. Мы уже говорили, что желаемая вещь – та, которой желают коснуться, не только коснуться, но и захватить, присвоить, превратить в подручное, в вещь-орудие. Если же мы все-таки оставляем за вещью ряд качеств, которыми не можем овладеть, но которых домогаемся, то она явно находится в кругу сакрального опыта.

6

Марионетка и быстрота

Введем важное различие и попытаемся его обосновать: кукла – не марионетка и не имеет с ней ничего общего, кроме происхождения из традиции театральной репрезентации. Отличные друг от друга логики восприятия и технического устройства: вещь и тень. Кукла имеет свой путь становления-в-куклу, марионетка – свой. В границах театральной репрезентации кукла и марионетка могут служить одному и тому же представлению; но с точки зрения эволюции их пути различны. Одно дело, когда репрезентация остается в границах театрального зрелища (кукольный театр), а другое – на пересечении или на выходе за границы в единое массмедийное пространство (где значение отдельных жанров искусства, систем коммуникации или культурных явлений не влияет на результат). Куклы в развитой современной форме стремятся заместить собой человеческое (вплоть до включения сюда биогенетического оживления, «клонирования»); двойник ныне более реален по своим физическим и биоморфным качествам, чем оригинал, последний вытесняется.

Куклы воплощают собой легендарные утопии психоавтоматов XVII–XVIII вв. (идеи Р. Декарта, В. Ф. Лейбница, П. Ламметри и др.), автономных, сверхчеловеческих и универсальных, – они обещают бессмертие. Авторепрезентация сегодня сводится к безмерному возвеличиванию мертвых («клонированных») двойников. И главное отличие: кукла подражает человеческому, в то время как марионетка подражает чистому движению.

7

Итак, что такое марионетка? Соберем возможные сегодня определения марионетки (как они пришли, не по порядку).

Марионетка – не «вещь», а «тень», отображение, не имеющее трехмерных параметров, она – не часть материального мира.