Nature Morte. Строй произведения и литература Н. Гоголя

Известные работы Ю. М. Лотмана по поэтике пространства – образец последовательного применения структурно-семиотического метода при анализе гоголевской литературы. Проводится мысль о разделе художественного пространства на бытовое и волшебное (фантастическое); отличаются же они по одному критерию, – по тому, как отображается в них действие: в одном, безграничном, текучем и неопределенном и волшебном, оно имеет место, в другом, театрализованном, картинном, обыденном – нет. В другие периоды развития Гоголя как художника отношение этих пространств менялось, но базовая оппозиция, по мнению Лотмана, оставалась неизменной. Каждой трансформации пространства предпосылается особое положение наблюдателя, поскольку введением его можно ответить на вопрос, как можно видеть, что и с какой точки. Размышления Лотмана опираются на ряд «сильных» допущений, даже гносеологических иллюзий.

(1) Первая иллюзия – иллюзия движения. Прежде всего непонятно, что все-таки понимает Лотман под движением? То ли это действие, которое должны совершать персонажи, то ли это вообще любое движение (остаточный миметизм двигательных реакций), то ли это поступки, которые характеризуют драматическую суть повествования. Вероятно, имеется в виду все-таки не движение, а поступок, признаки его – значимое действие, развертывающее сюжетную линию, часто основная причина повествования. Далее, матрешечное пространство, или тот вид имманентный гоголевскому пространственности, которое образуется из вложенных друг друга коробов/коробок, и есть пространство отграничивающее (или по-граничное). Но вот можно ли его отделить от другого, бытового, волшебного вида пространственности, да и имеют ли эти две пространственные формы необходимую самостоятельность, – это еще вопрос. Не два ли это разных состояния одного и того же пространственного единства литературы Гоголя? Речь скорее может идти об аристотелевском Перводвигателе, некоем Демиурге, вращающем мироздание то против, то по часовой стрелке. Во всяком случае, только таким видом взаимодействия можно объяснить гоголевский тип динамизации пространственных образов. Скорее, гоголевский универсум крутится вокруг персонажа (жеста или позы его): но в одном случае он свертывает в круг линейную последовательность, цепочку разных «вещей» и событий, центростремительно наполняющих коробку до предела; а при другом, обратном вращении, раскручивании, центробежном разбросе в беспредельность. Таким образом, эффект быстроты создается за счет подвижной сферы-купола, которая то убыстряясь, то замедляясь вращается вокруг своей оси. Гоголь, если можно так сказать, был не способен передать движение (да оно его и не интересовало). Экипаж Чичикова, управляемый Селифаном, будто бы и точно стоит на месте, а на него то по одну сторону, то по другую наезжают ландшафты, картины помещичьих хозяйств и деревень…