Навеселе. Как люди хотели устроить пьянку, а построили цивилизацию

Итак, «пещера», к которой мы, люди, приспособились, обеспечивает нас огнем и другими базовыми технологиями, созданными культурой. Она также включает речь и ценнейшую культурную информацию, что объясняет многочисленные адаптации человека, связанные с овладением речью и способностью учиться у других. По сравнению с условиями, к которым была изначально приспособлена наша линия приматов, наша «пещера» очень плотно населена и полна незнакомцев, особей, не являющихся нашими родичами, с которыми как-то нужно взаимодействовать. Жизнь в таких условиях сильно нагружает мышление, требуя умения не только осваивать существующие культурные технологии и нормы, но и создавать новые.

Таким образом, чтобы жить в этой нише, нужны как индивидуальная, так и коллективная креативность, тесное взаимодействие, терпимость к чужакам и толпе и определенная степень открытости и доверия, совершенно не имеющая аналогов у наших ближайших родичей – приматов. Скажем, по сравнению с ярыми индивидуалистами шимпанзе, ведущими неустанную конкурентную борьбу, мы просто ласковые щенки, вечно виляющие хвостами. Мы до нелепости смиренны, отчаянно нуждаемся в привязанности и социальном контакте, и нас чрезвычайно легко эксплуатировать. Поразительно, отмечает антрополог и приматолог Сара Блаффер Хрди, что сотни людей способны набиться, плечо к плечу, в крохотный самолет, послушно пристегнуть себя ремнями, съесть каждый свою упаковку черствых крекеров, смотреть фильмы, листать журналы и вежливо беседовать с соседями, а затем преспокойно покинуть салон по окончании полета. Если затолкать в самолет такое же число шимпанзе, то в конце маршрута мы получим длинный коридор, залитый кровью и заваленный фрагментами тел{122}. Люди непобедимы, когда объединяются в группы, именно потому, что мы слабы по отдельности, страстно жаждем взаимных уз и выживание каждого из нас всецело зависит от группы.

Я сравнил людей с безглазыми пещерными тетрами и щенками, но в данном случае более уместна другая аналогия – с социальными насекомыми, например муравьями или пчелами{123}. По сравнению с другими приматами мы необычайно социальны и склонны к кооперации. Мы не только смирно сидим в самолетах, но и совместно трудимся, чтобы построить дом, специализируемся, приобретая разные навыки, и жизнью каждого из нас управляет его конкретная роль в группе.

Это невероятно сложная задача для примата, если учесть нашу новейшую историю эволюции. Для муравьев жизнь в колонии совершенно естественна. У них общие гены, и самопожертвование ради общего блага в действительности никакая не жертва. Если я муравей, то общее благо – попросту мое благо. Люди же – это человекообразные обезьяны, эволюционно приспособленные лишь к ограниченной кооперации с близкими родственниками, да еще, пожалуй, товарищами по группе, крайне настороженными к любой угрозе манипуляции, обмана и эксплуатации со стороны других особей. Тем не менее мы маршируем в колоннах, послушно сидим вместе на уроках, подчиняемся социальным нормам и иногда жертвуем своей жизнью ради общего блага с такой готовностью, что могли бы послужить примером для муравьев. Трудно впихнуть кубик – примата – в круглое отверстие поведения социального насекомого. Однако, как мы скоро убедимся, этому помогает опьянение.

Экологическая ниша человека

Куры не так глупы, как вы, возможно, считаете. Потомки банкивской джунглевой курицы, аборигенного вида Юго-Восточной Азии, поразительно мало пострадали в когнитивном отношении вследствие одомашнивания. Типичная курица с сельского подворья в общем так же сообразительна, как и ее дикие родичи, способна оперировать простыми числами и логическими взаимосвязями, видеть причину и следствие, воспринимать чужую точку зрения и сопереживать{124}.

Однако все эти впечатляющие когнитивные способности и проявления являются врожденными. Курицы не глупы, но косны и предсказуемы: тем, на что они способны в возрасте двух недель, фактически исчерпываются их умения в дальнейшей жизни. Это неудивительно, поскольку куры относятся к группе птиц, которых биологи называют выводковыми. Они вылупляются полностью сформированными, оперившимися и способными ходить, а их маленькая голова уже полна всем, что нужно знать об относительно узкой экологической нише, к которой они приспособлены. Это означает, что они с первых же минут могут вести полноценную жизнь, и это имеет очевидные выгоды.