Однако переход человека от крайней уязвимости к безграничной силе – это путь с большими препятствиями. Понять их характер совершенно необходимо, если мы хотим разобраться в потенциальной пользе опьянения для адаптации. Мы напиваемся, поскольку мы очень странный биологический вид, неуклюжие аутсайдеры животного мира, и нуждаемся в любой доступной помощи. Давайте подробнее изучим «три К» и ответим на вопрос о том, почему длительное детство, или определенный химический состав, возвращающий к детству, чрезвычайно полезно для такого вида, как наш.
Креативное животное
Эдип был поразительно невезуч. Главного героя трагедии Софокла «Царь Эдип» ребенком обрекли на смерть, изгнав из родного Коринфа из-за предсказания оракула, что ему предначертано судьбой убить отца и жениться на матери. Он чудом выживает. Однако блуждая в поисках нового пристанища, вступает поневоле в драку с агрессивным стариком на перекрестке дорог и убивает его самого и его спутников, чем, сам того не подозревая, исполняет первую часть пророчества. Дальше больше. При попытке войти в Фивы он встречается с ужасным Сфинксом, терроризирующим город и угрожающим убить фиванцев и самого Эдипа, если тот не отгадает загадку: «Что ходит утром на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех?»
Ответ, разумеется, – человек, который ползает во младенчестве, затем ходит прямо и в старости нуждается в трости. Впоследствии, став царем Фив (а также, следует отметить, женившись на матери), Эдип переживает еще один кризис – губительную чуму. Некоторые, как прорицатель Тиресий, обращаются к богам за советом в поисках верного способа обойти дурные предзнаменования, замеченные в полете птиц или других явлениях. Эдип порицает их, вспоминая о своей встрече со Сфинксом:
Скажи на милость, где явил ты Фивам
Искусства достоверность твоего?
Когда с кадмейцев хищная певица
Живую дань сбирала – почему
Ты не сказал им слова избавленья?
А ведь решить ту мудрую загадку
Способен был не первый встречный ум –
Тут было место ведовской науке!
И что же? Птицы вещие молчали,
Молчал и бога глас в груди твоей;
И я пришел, несведущий Эдип.
Не птица мне разгадку подсказала –
Сфинкса победила не магия и не вмешательство высших сил, а сила творческого ума человека.
По замечанию историка культуры Йохана Хёйзинги, ребус, который необходимо разгадать под страхом смерти, – типичная тема сакрального мифа в культурах всего мира: «В мифологических или ритуальных текстах она почти всегда выступает как "головоломная", то есть предстает как задание, выполняя которое можно поплатиться жизнью, ибо жизнь – это ставка в игре»[14]{132}. Повсеместность загадок с высокой ставкой в мифологии выражает в символической форме одно из главных препятствий, с которыми мы сталкиваемся в ходе адаптации к своей экологической нише: чтобы выжить, люди должны быть креативными.
Нас как вид отличает уникальная степень зависимости от идей и изобретений, из которых развиваются технологии в нашей культуре, от каяков и гарпунов до рыбных садков и многоквартирных домов{133}. Мы шьем одежду, изготавливаем инструменты из множества частей, строим жилища, обрабатываем и приготавливаем пищу. Большинство других видов просто получают от природы то, что им нужно для существования: львы – мощные челюсти, газели – быстрые ноги. Насекомые строят муравейники и ульи, а бобры – плотины. Они также действуют автоматически. Их сооружения могут поразительно напоминать творения человека, но в действительности являются лишь продолжением их генома, таким же как птичье крыло или зубы акулы. Даже ворон, стягивая из куска проволоки крючок, более или менее следует сценарию – до червяка не достать, нужен крючок, – хотя он способен легко изготовить этот инструмент из любого доступного материала. Люди в полном смысле слова изобретают новые вещи – культурная инновация не просто считывается с нашей ДНК. Столкнувшись с такой проблемой, как невозможность добраться до червяка, подлинно человекоподобный ворон не стал бы возиться с крючками, а изобрел червяковые