Навеселе. Как люди хотели устроить пьянку, а построили цивилизацию

Если предложить пищу, свисающую на леске с жерди, цыпленку, бедняга умрет с голоду. Выводковые виды, такие как куры или голуби, не способны, как правило, выйти за рамки относительно узкого спектра поведения. В лаборатории они могут заучить некоторые задания наизусть, но ни за что не выведут стоящий за ними общий принцип. Поэтому незнакомые задачи приводят их в полное замешательство. Голубь, обученный брать синий квадрат при виде синего квадрата, понятия не имеет, что делать, если изменить цвет или заменить цвет формой. Он не способен сформулировать абстрактное понятие «совпадение». Выводковая птица переживает рассвет в юности, когда бесстрашно носится по детской площадке, чувствуя себя слишком крутой и успешной, чтобы «корпеть над учебниками». Казалось бы, не самая лучшая долгосрочная стратегия, но все зависит от контекста. Обе стратегии – раннее взросление или позднее – существуют в мире, поскольку у каждой есть свои преимущества, и нельзя сказать, какая из них лучше, не зная условий, в которых она будет реализована.

Как отмечает специалист по психологии развития Элисон Гопник и ее коллеги, общий интеллект, поведенческая гибкость, способность решать новые задачи и умение учиться у других примерно коррелируют с продолжительным периодом беспомощной незрелости{129}. Эта взаимосвязь наблюдается у самых разных животных, в том числе у птиц и млекопитающих, наводя на мысль, что в ней проявился фундаментальный эволюционный компромисс между узкой компетенцией и творческой гибкостью. Иными словами, виды в целом делают ставку на стратегию позднего созревания «ботана» либо на стратегию скороспелой «королевы школы» и затем направляются в экологические ниши, где избранная ими стратегия будет наиболее выигрышной. Или же, оказавшись в условиях, требующих той или иной стратегии, специализируются на ней.

Нас не должно удивлять, что люди в этом отношении, как и во многих других, являются исключением. Мы «сверхботаны», чудики, любимчики училки-природы. Как прекрасно известно любой матери или бабушке, мы – с огромным отрывом – самые беспомощные из гнездовых млекопитающих. Наше потомство совершенно ни на что не способно, и сверстники шимпанзе или мартышки стерли бы его в порошок в буквальном и переносном смысле. Любому взрослому, вынужденному в нетерпении дожидаться у двери, пока четырехлетка бьется со шнурками, можно простить желание, чтобы человеческие детеныши больше походили на цыплят. Главная беда даже не в совершенно непослушных пальцах или неспособности запомнить порядок действий. Маленькие люди рассеянны – они наполовину справляются с задачей завязать шнурки, как вдруг забывают, чем должны заниматься, переключаясь на вытаскивание козявки из носа или развязывание ботинка, с которым только что справились. Вы на мгновение отворачиваетесь посмотреть, сколько времени, и видите: мало того что ребенок не обут, он еще и вздумал (та-дам!) без всякой разумной причины снять штаны.

Возможно, беспомощность нашего потомства объясняет еще одну необычную особенность людей. Мы один из немногих видов, самки которого живут много лет после менопаузы – фактически полного прекращения участия в размножении. Это очень странно для живого организма, если только сей факт не позволяет максимизировать совокупный репродуктивный успех: отказавшись от собственного воспроизводства, человеческая особь направляет свое время и ресурсы на помощь с внуками и правнуками. Такая особенность, в свою очередь, имеет смысл лишь в том случае, если заботы о малышах настолько тяжелы, что бабушки необходимы для выживания детей и внуков. Именно это мы и наблюдаем у людей{130}. Нужен целый колхоз, чтобы вырастить наше уникально слабое, не способное к концентрации и обременительное потомство.

Люди усвоили этот исключительный вариант позднего взросления, поскольку мы как биологический вид заняли столь же экстремальную экологическую нишу. Главные требования, предъявляемые нам нашей перенаселенной пещерой, к которой мы приспособились, можно описать с помощью «трех К»: мы должны быть креативными культурными коллективистами. Требование «трех К» делает нас, словно беспомощных слепых птенцов гнездовой вороны, уязвимыми по сравнению с более жизнеспособными и проще организованными животными, например акулами. Никто бы не подумал устраивать поединок четырехлетнего человека и четырехлетней акулы. Однако факт остается фактом: наши слабые хнычущие младенцы, вырастая, становятся фактическими повелителями вселенной, которые помещают акул в аквариумы, поедают их плавники в супе, а теперь, к сожалению, и ставят их на грань вымирания во многих регионах мира.