Навеселе. Как люди хотели устроить пьянку, а построили цивилизацию

Взаимозависимость параметров на рис. 2.2 имеет большое значение. По мере взросления в лобных долях коры головного мозга человека уменьшается часть серого вещества и увеличивается процент белого, и это отражает соответствующее ухудшение результатов в выполнении задач на творческое латеральное мышление. По мере созревания лобных долей наше мышление становится менее гибким. Префронтальная кора, хотя и играет ключевую роль в умении не отвлекаться от задачи и откладывать вознаграждение, является злейшим врагом креативности. Она позволяет нам сохранять полную сосредоточенность на задаче, но делает невосприимчивыми к неочевидным вариантам ее решения. И креативность, и овладение новыми ассоциациями требует снижения когнитивного контроля, чтобы разум мог свободно блуждать{139}. Исследование мозга джазовых пианистов с помощью МРТ показало, что переход от игры гамм к игре по нотам и затем к свободной импровизации характеризуется ослаблением контроля префронтальной коры{140}. Другие корреляции свидетельствуют о том же. Например, взрослые с непоправимо поврежденной префронтальной корой лучше выполняют задания на нестандартное мышление, чем сохранившие полный контроль. Благодаря чудесам современных технологий, по крайней мере одно исследование дало непосредственное каузальное подтверждение негативного влияния префронтальной коры, когда необходимо нестандартно мыслить. Экспериментаторы давали участникам исследования творческое задание, измеряли результаты, а затем временно отключали их префронтальную кору с помощью мощных транскраниальных магнитных импульсов{141}. (Не пытайтесь повторить это дома.) После этого результаты участников улучшались. Из всех этих данных следует, что маленькие дети так креативны, поскольку у них плохо развита префронтальная кора. Ничто не сковывает их мысли, этот факт имеет как положительные, так и отрицательные стороны. Необходимость 20 минут завязывать шнурки – плата за нестандартное мышление.

Из этого не следует, что взрослые с их экономной эффективной префронтальной корой совершенно ни на что не годятся, когда дело касается креативности и инноваций. Подобно джазовым пианистам, отдающимся потоку импровизации, взрослые способны иногда ослабить бдительность своей префронтальной коры и отдаться игре. В этом отношении полностью выросшие люди остаются похожими на детей, по крайней мере потенциально. Хёйзинга, историк культуры, которого очень интересовали подобные загадки, произнес ставшие знаменитыми слова, что отличительной особенностью людей является наше желание играть. В этом отношении мы напоминаем одомашненных собак.

Одна из причин того, что собаки кажутся нам очень милыми, заключается в том, что в отличие от их предков-волков им свойственна неотения – сохранение ювенильных признаков у взрослых. Иными словами, даже взрослые собаки выглядят и ведут себя как щенки волка, сохраняя щенячью округлость, доверчивость и огромное желание играть. Как отмечает исследователь игр Стюарт Браун, взрослые люди благодаря внешним проявлениям, а также склонности и любви к играм являются, в сущности, «лабрадорами мира приматов»{142}. Мы выглядим и ведем себя скорее как детеныши шимпанзе, чем как взрослые шимпанзе. Виды, демонстрирующие неотению (подобно собакам), обычно отличаются большей гибкостью, но меньшей эффективностью и самодостаточностью; те же, которые демонстрируют признаки зрелости (как волки), безжалостно эффективны, но ригидны. Подобно тому как продолжительный период детства часто свидетельствует о гибкости мышления, у самых разных биологических видов наблюдается положительная корреляция между размером головного мозга и склонностью к игре{143}. Следовательно, дети людей, как и щенки собак, вдвойне незрелы – представляют собой юную версию особи биологического вида, который сам сохраняет юношеские качества.

Даже став взрослыми, мы продолжаем любить игры – возможно, не так, как хотелось бы нашим детям, но несравненно больше, чем взрослые волки или шимпанзе. Это помогает нам решать творческие задачи. По замечанию Брауна, многие важные изобретения – паровые двигатели, самолеты, часы, огнестрельное оружие – сначала были игрушками{144}. Мы играем и дурачимся, чтобы порадовать своих детей и самих себя, и это помогает нам сохранять детскую креативность. Судя по всему, полезно даже представлять себя детьми. Как обнаружилось в одном исследовании, старшекурсники лучше выполняют творческое задание, если сначала предложить им подумать о том, как они в возрасте семи лет отреагировали бы на отмену школьных занятий. Мысль о неожиданной возможности построить крепость или бесцельно покидать камешки у ручья высвобождает нашу способность к латеральному мышлению{145}. Игра принципиально важна и в обучении, что подводит нас ко второму «К» – культуре.

Культурное животное