Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Когда в середине 1990-х годов немецкий исследователь Манфред Шедловски начал свой эксперимент по иммунному обусловливанию, его подход назвали скорее искусством, чем наукой. Его работа заключалась в изучении свойств циклофосфамида подавлять иммунитет. У некоторых пациентов иммунная система становилась гиперактивной, а препараты подавления эту активность снижали. Например, такую гиперактивность иммунной системы можно наблюдать у пациентов, страдающих от сильной аллергии или артрита. Кроме того, пациенты, перенесшие пересадку органов, должны принимать иммунодепрессанты, чтобы минимизировать вероятность отторжения ткани. После того как у крыс вырабатывалась прочная связь между лекарством и сладкой водой, Шедловски пересадил грызунам второе сердце в брюшную полость и начал давать им сладкую воду без иммунодепрессанта. Животные с предварительным обусловливанием проживали на три дня дольше, чем контрольная группа, которая до пересадки получала только лекарство. Когда небольшую дозу лекарства добавляли в ежедневную порцию сладкой воды, выживание увеличилось примерно на месяц, а 20 % смогли прожить весь экспериментальный период[348]. Этот подход позволяет предположить, что иммунное обусловливание может использоваться в качестве дополнительных лечебных мероприятий вместе с традиционными иммунными препаратами.

Какими бы интригующими ни были обусловленные иммунные реакции, другой поворот в контингенциях, связанных со здоровьем, наблюдается в реакции на плацебо. Здесь контингентные границы становятся еще более расплывчатыми, поскольку улучшение может наблюдаться и без приема лекарств.

Опасность и перспективы плацебо: ожидаемая рецептурная контингенция

В то время как обусловленные реакции используют прошлый опыт для предсказания будущих результатов, плацебо, что заложено в значении этого термина, полагается на

ожидаемые результаты, которые, возможно, никогда раньше не проявлялись. Плацебо (в буквальном переводе «нравиться») бросает вызов процессу создания в реальном времени контингентного капитала, определяющего будущий результат. В этом случае воображаемые контингенции становятся звездными игроками в формуле реакция-результат

. Некоторые исследователи считают иммунное обусловливание, наблюдаемое у животных и людей, разновидностью плацебо, но, на мой взгляд, истинную реакцию плацебо можно наблюдать только у людей, так как такая реакция может проявиться лишь в надежде на конкретный метод лечения.

В классическом смысле эффект плацебо означает, что пациенту дают сладкую пилюлю или какое-то вещество, не оказывающее воздействия, и говорят, что это сильное лекарство или, как в контролируемых исследованиях, что это «потенциальное» сильное лекарство. Когда эту информацию преподносит врач или лицо, которому пациент доверяет, у него появляется надежда на выздоровление, и эта надежда сохраняется независимо от того, есть лекарство или нет.

Термин плацебо был официально введен в медицинскую литературу в XVIII веке, скорее от безысходности. Когда ребенок задает один и тот же вопрос, это может настолько раздражать родителя, что он будет готов сказать что угодно, лишь бы тот отстал. (Я надеюсь, такое случается со всеми родителями.) Когда пациенты постоянно жаловались на симптомы, устранить которые врачи были не в силах, они слегка привирали, чтобы больной переставал им докучать. Какой вред может быть от того, что пациент получит заведомо безобидное лекарство и будет уверен, что оно облегчит симптомы болезни? Нередко больные вполне удовлетворялись таким фальшивым лечением. В 1807 году президент США Томас Джефферсон писал: «Один из самых успешных врачей, которых я когда-либо знал, уверял меня, что он так много использовал подкрашенную воду или порошок из пепла карии как плацебо, что это не шло ни в какое сравнение с использованием им настоящих лекарств. Конечно, это была ложь во спасение»[349].