Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Вопрос, которым задаются сегодня исследователи и клиницисты: подобное лечение – это элементарная ложь или реальная польза? Удивительные истории о плацебо и излечении больных впечатляют. Рассмотрим случай «мистера Райта». У него диагностировали последнюю стадию рака, в лимфоузлах образовались опухоли размером с апельсин. Никакое из существующих тогда лечений не помогало. В 1957 году Райт услышал о новом лекарстве против рака, кребиоцене, и уверился, что оно ему поможет. Он был прикован к постели, когда ему сделали первую инъекцию, но уже через три дня смог ходить по комнате и шутить с медсестрами. Результаты тестов показали, что его опухоли уменьшились наполовину, и Райта выписали из больницы. Когда позднее он прочитал в газете, что кребиоцен не оправдал ожиданий, он поделился своими опасениями с докторами, и те сказали мужчине, что получили новую улучшенную версию препарата. Вместо этого они сделали ему укол безобидного раствора. Улучшение продолжилось, и Райт прожил еще два месяца, но потом ему снова попалась статья, в которой автор полностью развенчивал миф об этом лекарстве. Несколько дней спустя мистер Райт умер[350]

.

Конечно, нельзя точно знать, что происходило с организмом Райта и вернулись бы опухоли, если бы он не узнал о неэффективности лекарства. Однако отсутствие лечения для некоторых болезней, надежда, возлагаемая на плацебо и подкрепляемая такими историями, конечно же интригуют. Когда стало ясно, что пересадка костного мозга не вылечит маму от рака, я часто думала о хитроумной схеме, по которой мы с ее врачами могли бы рассказать ей о потрясающей новой терапии от ее болезни. Могло бы это ее спасти? Дало бы больше времени или шанс укрепить ее иммунную систему сильнее, чем это сделали лимонные леденцы? Ответа я никогда не узнаю, потому что не смогла бы заставить себя лгать любимому человеку, но я до сих пор задаю себе этот вопрос.

Механизмы плацебо не ясны, но связи между нервной и иммунной системами, которые поддерживают иммунное обусловливание, проявляются и в случае с плацебо. Более того, когда плацебо используют для лечения психических расстройств, эффективность может быть более высокой, поскольку ключом к выздоровлению является мозг. Удивительные возможности плацебо выявлены у пациентов с болезнью Паркинсона. При этом нейромышечном заболевании клетки черного вещества мозга постепенно отмирают, что приводит к снижению уровня дофамина, который они вырабатывают. Симптоматика включает ригидность мышц, дрожание конечностей и гипокинезию. Лекарства, которые заменяют утраченный дофамин, облегчают симптомы, но период лечения часто ограничен, поскольку количество клеток, вырабатывающих это важное нейрохимическое вещество, продолжает уменьшаться.

В 1980-х годах молодые люди в Калифорнии сделали себе инъекции синтетического героина, который был смешан определенным образом и разрушал клетки в черном веществе, как при болезни Паркинсона. Однако героин действовал быстрее, и несколько человек, которые вкололи себе эту ядовитую смесь, перестали двигаться – они не могли ходить и говорить. Невролог и медэксперт Билл Лангстон, занимавшийся их лечением, пытался понять, почему эти молодые люди превратились в очеловеченные статуи. Вскоре он выяснил, что причина заключалась в героине. В то время некоторые заболевшие подходили для клинического испытания нового лечения, разработанного шведским неврологом Андерсом Бьоркландом. Метод заключался в том, что черное вещество эмбриона пересаживали в мозг взрослого человека. Опыты проводили на грызунах, и результаты были обнадеживающими, но проводить такую операцию на людях было рискованно. Одному из самых возрастных пострадавших, Джорджу Гарильо, который десять лет назад употреблял этот наркотик, на момент операции было 52 года. После хирургического вмешательства наметились значительные улучшения, и операцию провели еще нескольким пациентам[351]

. Казалось, что пересадка эмбриональных клеток и есть долгожданное лечение болезни Паркинсона. Но не будем забывать об эффекте плацебо.

Озабоченность этической стороной дела вынудила ограничить применение этого метода в Соединенных Штатах. Интересно, что эти сомнения привели к открытию альтернативного типа клеток. Например, фармацевтическая компания Titan Pharmaceuticals представила экспериментальный препарат сферамин, который позволял обходиться без эмбриональных клеток. Лечение заключалось в имплантации клеток сетчатки глаза, которые тоже вырабатывают дофамин.