Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Оказалось, что животные, находясь в окружении естественных материалов, проявляли больше активности. Они взаимодействовали с бо́льшим количеством предметов, чем животные в искусственно обогащенной среде, и, что удивительно, даже друг с другом общались лучше, чем животные из обедненной и искусственно обогащенной среды. Такое улучшенное взаимодействие, возможно усиливавшее стимуляцию животных, повышало спонтанное контингентное обучение и увеличивало количество связанных с этим преимуществ. Завершив оценку дополнительных данных, мы выяснили, что когнитивные умения обогащенных групп похожи, но животные, обитавшие в среде, обогащенной естественными материалами, демонстрировали повышенную эмоциональную смелость. Например, в задании на предупреждение угрозы в «деревенской группе» миндалина, организующая страх, активировалась слабее[204]. В аналогичном исследовании животные из естественно обогащенной среды не только демонстрировали смелую реакцию, ныряя в водный резервуар, но и показывали более здоровые профили гормонов стресса[205]. Этих доказательств достаточно, чтобы понять – пора перебираться в деревню!

Таким образом, если вы лабораторная крыса, то сможете показать более здоровые эмоциональные реакции, если окажетесь на лужайке среди камешков и веточек. Однако не исключено, что такая атмосфера никак не повлияет на сдачу теста или когнитивные способности. А если говорить не о крысах? Может ли природа предложить какие-либо когнитивные или эмоциональные преимущества человеку? Дэвид Стрейер, нейропсихолог из Университета Юты, и его команда выдвинули теорию восстановления внимания, которая предполагает, что пребывание на природе перенастраивает префронтальную кору, отвечающую за внимание. Эксперимент показал, что участники, проведя всего четыре дня на природе, на 50 % улучшили результаты тестов на креативное мышление и решение задач. Хотя механизмы таких улучшений нуждаются в уточнении и исследовании, авторы предположили, что повседневная жизнь человека, заполненная социальными сетями и бесчисленными отвлекающими моментами, мешает префронтальной коре эффективно концентрироваться на отдельных проблемах. Можно предположить, что пребывание на природе помогает человеку восстановить нейронную активность, что, вероятно, приводит к более спокойному и сфокусированному самоанализу – важной составляющей точного контингентного построения.

Если на мою просьбу придумать слово, связанное со словами «дверь», «разгадка», «вода», вам ничего не приходит на ум, то хватайте рюкзак и отправляйтесь на природу. Если же вы подобрали слово «ключ», то ваша нейронная активность на хорошем уровне – вы на верном пути[206]. Несколько лет назад мы с коллегой Масси Барди провели курс по сравнительному поведению животных. Тогда мы посетили заповедник приматов Дюмонда в Майами, Флорида, и предложили нашим студентам провести 30 минут в прекрасном тропическом лесу, после чего взяли у них образец слюны, чтобы определить уровень гормона стресса – кортизола. Мы сравнили полученные образцы со взятыми ранее в лагере, где, как вы понимаете, не было ни красивых видов, ни завораживающих звуков дикой природы. Анализ показал, что даже после тридцатиминутного пребывания в лесу уровень кортизола снизился на 20 %. Как жаль, что нельзя расфасовать природу по бутылочкам и отпускать ее столь эффективными тридцатиминутными дозами!

Резкая смена контингенций

По мере настройки контингентных калькуляторов мозг приспосабливается и начинает все больше гармонировать с окружающим миром. Такой заряженный мозг хорошо служит человеку и обеспечивает своевременную обработку аутентичной информации. Но осмотрительность не помешает. При изменении контингентного контекста развивающийся мозг может получить парализующий удар. Если мы вернемся к контингентно обученным крысам, которые отыскивали фруктовые колечки, извлекая пользу из опыта получения вознаграждения за приложенные усилия и укрепляя контингентные цепи, то узнаем, что в ходе одного исследования обнаружился небольшой сбой.

В лаборатории мы изучали использование крысами различных способов преодоления трудностей. Оказывается, крысы, как пассивные, так и активные (или гибкие), обычно профилируют свои реакции на угрожающие ситуации. Их реакции можно воспринимать как характеристики темперамента, и, возможно, те же характеристики можно экстраполировать на людей: одни постоянно «тормозят», оказавшись в опасной ситуации (пассивный тип), другие начинают бороться (активный тип), у третьих реакции меняются вместе с ситуацией (гибкий тип).