Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Шерри согласилась, и ее рассказ буквально шокировал меня. Я испытала и отвращение, и гнев, когда узнала подробности. Меня возмутило, что некоторые недобросовестные психиатры используют сомнительную «терапию», более того, мне было стыдно за то, что другие специалисты области, к которой я имею достаточно отдаленное отношение, не осудили такие безрассудные терапевтические методы. Но я забежала вперед. Начну рассказ Шери с самого начала…

Шери пребывала в состоянии повышенной тревожности и страдала от бессонницы, поскольку безуспешно пыталась справиться со сложностями на работе и последствиями развода после 13 лет брака. Сначала она побывала на приеме у психотерапевта в надежде, что он поможет ей справиться с эмоциональными проблемами. Хотя состояние Шери оставляло желать лучшего, психотерапевт подтвердил, что ее симптомы типичны для людей, оказавшихся в такой ситуации. Ее контингентные калькуляторы все еще действовали, указывая путь к помощи, которая позволит снизить тревожность и двигаться дальше. Тем не менее ей посоветовали обратиться к психиатру, который мог бы выписать успокоительное, чтобы нормализовать сон. Так Шери оказалась в приемной Кеннета Ольсона. Изначально большое впечатление на нее произвели его академические регалии – дипломы университета и медицинской школы, различные грамоты и свидетельства, а также множество медицинских справочников, стоящих на полках, – все говорило о том, что она попала в приемную высококвалифицированного специалиста с отличной репутацией. Она поверила, что о ней позаботятся, и почувствовала себя в безопасности.

Правда, диагноз, поставленный Ольсоном, множественное расщепление личности, несколько смутил Шери, вызывали сомнение и его лечебные методы. Начал Ольсон с проведения «терапии по восстановлению памяти», которая включала в себя бесконечные сеансы гипноза и прием психотропных препаратов. Например, он давал Шери амитал натрия (сыворотка правды), после чего вводил ее в гипнотическое состояние и начинал настоящий допрос. На время лечения ей было рекомендовано прекратить общение с семьей, для чего Шери часто госпитализировали. Все эти меры предпринимались якобы для того, чтобы избавить ее от тревожности и бессонницы, возникших в результате жизненных обстоятельств.

В какой-то момент Шери начала сомневаться в отчетах Ольсона о сеансах гипноза, поэтому он начал записывать их на видео. Шери показала мне несколько видеозаписей, смотреть их было тяжело. Женщина была так накачана лекарствами, что не могла сидеть без помощи медсестры, в то время как Ольсон задавал ей странные вопросы, например, с кем он говорит в данный момент. Да, вы все прочитали правильно, но Шери никогда не говорила, что ощущает себя иной личностью. Тем не менее Ольсон обнаруживал эту другую личность и начинал обращаться именно к ней. Наверное, я пропустила эту информацию, когда изучала психологию и биологию, но я не понимаю, как иная личность может обитать в теле человека. В какой области мозга находится это второе Я? Эта история больше походит на вымысел, чем на лечение психического расстройства, но, к сожалению, то, что случилось с Шери и с другими пациентами – правда. Приведенный далее диалог с одной видеозаписи передает атмосферу таких сеансов с использованием амитала натрия[265]:

Шери Шторм. Как это (амитал натрия) действует на мозг? Похоже на алкоголь?

Кеннет Ольсон. Полагаю, да.

Шери Шторм. Значит ли это, что я не буду помнить эту часть?

Кеннет Ольсон. [невнятно]

Шери Шторм. Это записывается.

Кеннет Ольсон. Думаю, первый вопрос, который хотела задать Шери, и, вероятно, самый важный – было ли это на самом деле?

Шери Шторм. [невнятно]

Кеннет Ольсон. Это действительно произошло? И я хочу, чтобы вы говорили на камеру, будто вы говорите с Шери.

Шери Шторм. Действительно произошло что?

Кеннет Ольсон. Она хочет знать, действительно ли она подверглась насилию. Она в замешательстве и думает, что все сочиняет… Есть ли кто-то, кто появится и ответит на этот вопрос? Для Шери? Привет. Кто здесь?

Шери Шторм. Я не знаю.

Кеннет Ольсон. Я не знаю здесь?

Шери Шторм. Должно быть.