Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

Идея, что наши предки загрязняли свой генофонд, вступая в сексуальные отношения с предками наших ближайших родичей, некоторым может показаться непривлекательной. Но команда из Гарварда и Массачусетского технологического института считает, что эти гибриды могли бы дать эволюционный импульс нашей линии, ускорив ее адаптацию к новой жизни в безлесной саванне.

Еще один смелый эксперимент по стиранию границ между шимпанзе и людьми был проведен в 1960-х годах в Америке, но на этот раз вмешивались скорее в поведение, чем в наследственность. Новорожденного шимпанзе передали в человеческую семью, чтобы вырастить как человека – в отрыве от собственного вида. За этой неземной идеей стоял Морис К. Темерлин, профессор психологии из университета Оклахомы, который был особо заинтересован в том, чтобы посмотреть, как шимпанзе, которую он назвал Люси, будет развиваться в социальном и половом отношении.

Раньше уже предпринимались две попытки выращивать шимпанзе в домах у людей, но только в детстве, все, что следовало после пубертата, оставалось неизвестной территорией. Я не думаю, что Темерлин мог вообразить, что окажется «отцом» шимпанзихи-тинейджера, пьющей джин и мастурбирующей пылесосом. Но благодаря излишней откровенности в мемуарах Темерлина «Люси: растущая человеком» (Lucy: Growing Up Human), послуживших невероятной капсулой времени, рассказавшей о заблуждениях псевдонауки 1960-х, мы знаем, что именно этим закончился его «эксперимент».

«Я психотерапевт. Моя дочь Люси – шимпанзе»[584]. Так Темерлин начал рассказ-самооправдание об одиннадцати годах, проведенных в качестве «отца» шимпанзе.

Люси вошла в семью травматичным образом: в 1965 году жена Темерлина Джейн отняла шимпанзенка, которому было всего два дня, у матери, развлекавшей публику в калифорнийском цирке. Темерлин счел, что этот киднэппинг будет считаться «символическим эквивалентом акта рождения»[585] – утверждение, с которым многие матери могут позволить себе не согласиться [586]. В самом начале этого семейного «приключения» Темерлин задумался, насколько очеловечиться сможет Люси и сможет ли он, считающий себя «мальчиком еврейской мамы»[587], стать хорошим «отцом шимпанзе». История показала, что ответ на его психоаналитическое кликушество – оглушительное «НЕТ».

Начиналось все относительно безобидно. Люси научилась одеваться, использовать вилки-ложки и есть за столом рядом с семилетним родным сыном Темерлина, Стивом (который, как можно догадаться, сам прошел психотерапевтическую школу). Люси обучали амслену [588], в конце концов она освоила более ста слов, включая такие важные для шимпанзе термины, как «губная помада» и «зеркало». Она даже вырастила своего любимого котенка. Все было очень мило. Но затем последовала глава «Творческая мастурбация», и краски сгустились.

Примерно в трехлетнем возрасте Люси познакомилась с алкоголем, когда сперла выпивку у робкой жены зашедшего в гости коллеги. В книге Темерлин пишет, осознавая свою вину, что давал алкоголь сыну-тинейджеру, но, что интересно, не упоминает, что давал спиртное Люси. Каждый вечер перед ужином он «делал ей пару коктейлей»[589] – джин с тоником летом и виски с лимонным соком зимой. Люси в итоге научилась открывать бар с напитками и делала себе коктейли, причем ей нравилось лежать с коктейлем на диване и листать ногами журналы.

Как раз во время одной из таких сессий с выпивкой Темерлин заметил, что Люси оригинально использует наконечник их пылесоса Montgomery Ward. Он отметил, что это был вдохновляющий пример использования орудия – умение, которое когда-то считалось исключительно прерогативой человека и средством проведения этой важной линии между ними и нами, пока Джейн Гудолл не пронаблюдала, как шимпанзе используют прутики для выуживания термитов. Открытие Гудолл заставило ее учителя, доктора Луиса Лики, заявить: «Теперь мы должны переопределить, что такое “орудие” и что такое “человек”, – либо признать шимпанзе людьми»[590]. Интересно, стало бы переопределение Лики достаточно широким, чтобы, по мнению великого палеоантрополога, под него подошло находчивое использование Люси пылесоса.

Психоаналитик-фрейдист в Темерлине был очарован пробуждающейся сексуальностью Люси, и его заинтересовало, привлекают ли ее люди или шимпанзе. Поэтому, когда многие родители отобрали бы пылесос и заперли его в чулане, Темерлин вместо этого метнулся в магазин и купил «дочери» журнал Playgirl, чтобы посмотреть, предпочтет ли она этот женский порнографический журнал своему обычному фавориту National Geographic. Люси действительно проявила интерес к журналу, сосредоточившись на фотографиях обнаженных мужчин и поглаживая их в ключевых местах так энергично, что в конце концов протерла страницы. Довольный результатами, Темерлин далее предпринял необычный шаг, сбросив штаны и присоединившись к Люси в самоудовлетворении, «чтобы посмотреть на результат»[591].