Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

С некоторым облегчением читаешь, что Люси проигнорировала высоконаучный онанизм Темерлина, сколько бы попыток он ни предпринимал. Вообще-то я бы на его месте предпочла опустить в своих мемуарах это довольно безвкусное не-событие. Но Морис К. Темерлин не таков. В главе под названием «Эдип-Шмедип» психоаналитик погрузился в серьезные выводы о том, что его отвергнутая эрекция была приятным свидетельством статуса «отца» для Люси и ее демонстрации внутреннего запрета на инцест (одна из его главных исследовательских навязчивых идей).

В конце концов поведение Люси стало слишком вызывающим, чтобы Темерлины могли с ним смириться. Она научилась обращаться со всеми замками в доме, часто убегала на улицу или запиралась изнутри, оставляя родителей снаружи (не слишком удивительно с учетом всего описанного выше). Темерлин заявил, что его «дочь» даже начала лгать. Когда ее ругали за обгаженный ковер, Люси отвечала на языке жестов – показывала пальцем на Сью, одну из ассистенток-аспиранток.

Морис Темерлин надежно задокументировал Люси в упражнениях с ее любимым пылесосом. Его исходная подпись ко второй картинке гласит: «После оргазма Люси впадает в приятную задумчивость, прежде чем вернуться к своему журналу». К счастью, фотографий самого Темерлина, участвующего в сеансе самоудовлетворения, в книге нет

В двенадцать лет, став совсем взрослой, Люси полностью вышла из-под «родительского» контроля. «Люси лезла всюду, – писал Темерлин. – Она могла взять и превратить гостиную в абсолютный хаос меньше чем за пять минут»[592]. Так что Темерлины с тяжелым сердцем поняли, что надо заканчивать домашний эксперимент и искать новую семью для их «дочки».

И вот тут Темерлин сделал самую страшную ошибку: он решил отправить Люси домой и выпустить ее на свободу.

Он сдал Люси в реабилитационный центр для шимпанзе в Гамбии в сопровождении еще одной своей аспирантки по имени Дженис Картер. Африканский лес был очень далек от жизни Люси в пригороде Оклахомы. Люси вряд ли когда-либо прежде встречала другого шимпанзе и совершенно не желала встраиваться в новое общество. Она не хотела есть дикорастущие фрукты и зелень, как другие шимпанзе, не говоря уж о том, чтобы спать на деревьях. Она приобрела куда более утонченные вкусы и теперь оказалась брошенной в джунглях без дивана и коктейльного бара. Дженис Картер посвятила несколько лет, пытаясь пробудить в Люси ее обезьяньи корни, но усилия в итоге оказались бесполезными. В конце концов «дочь» Темерлина была найдена мертвой, без рук, ног и шкуры. Подозревали, что Люси попалась браконьерам, к которым она, не боявшаяся людей, доверчиво приблизилась. Те, конечно, не упустили добычу, которая сама шла к ним в руки. Таков был конец Люси [593].

По счастью, изучение шимпанзе далеко ушло от нарциссических установок 1960-х годов и теперь главным образом состоит из наблюдений за ними в естественной среде обитания. Это гораздо труднее, чем смотреть за шимпанзе в управляемой человеком обстановке, – в чем я убедилась, когда присоединилась к доктору Кэт Хобайтер из Сент-Эндрюсского университета и ее команде в лесу Будонго в Уганде.

Начать с того, что дикие шимпанзе могут в поисках еды проходить от 10 до 20 километров в день. Держать их в поле зрения все равно что играть в прятки со спортсменами олимпийского уровня (которые могут высмеивать своих неуклюжих двуногих родственников со своего хайвея на вершине дерева). Тем не менее Кэт была настойчива. Она была уверена, что документирование естественной жизни шимпанзе не только позволит больше узнать о них самих, но и создаст прочную основу для изучения происхождения человеческого поведения.

«Я думаю, благодаря Люси и другим окультуренным обезьянам мы можем задать вопрос, что могут сделать человекообразные обезьяны в необычных условиях. Ответ гласит, что необычные обезьяны могут сделать необычные вещи в необычных обстоятельствах! Конечно, есть существенные этические резоны, по которым мы ни за что не станем воспроизводить эти работы сегодня. Но кое-что из этого справедливо и в современных условиях содержания в неволе. Вы можете тестировать обезьян на головоломки или проводить опыты в контролируемых условиях, что невозможно в дикой природе. Однако, независимо от того, насколько хорош зоопарк или реабилитационный центр, среда обитания этих обезьян остается скорее человеческой, чем обезьяньей».

Кэт хочет изучать поведение шимпанзе вдали от людей, которые могут влиять на результаты. Для этого ей и всякому, кто решает к ней присоединиться (например, я), приходится становиться невидимкой, думать как шимпанзе и следовать строгим правилам – в первую очередь не смотреть в глаза. Прямой взгляд – акт агрессии для шимпанзе, и нарваться на драку с предметом изучения – не слишком хорошо для тех, кто пытается быть незаметным (или хотя бы избежать серьезных травм).