Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

Все это время гиппопотамы процветали. Карлос полагает, что их количество удваивалось каждые пять лет, и сейчас там может обитать больше шестидесяти особей. В пруду Эль Вьехо я насчитала лишь около двадцати. Остальные, по словам Карлоса, пробрались через хрупкий забор из колючей проволоки, который окружал гасиенду, и теперь бесчинствуют в сельской Колумбии.

Гиппопотамы очень территориальны. Как только один из сыновей Эль Вьехо достигал половой зрелости, Старик выгонял его из семейного пруда, подальше от своего гарема. Окрестности долины Магдалены пронизаны могучими реками, которые служат гиппопотамам скоростными дорогами, позволяя этим озабоченным юным самцам путешествовать на сотни километров по Колумбии. В Африке все было бы естественно: молодые самцы уходят из родного водоема и направляются, на свой страх и риск, искать новую бегемотскую любовь. Но в Колумбии нет других гиппопотамов, и эти неудовлетворенные Дон Жуаны начинают бесчинствовать.

Карлос взял меня посмотреть одного такого лишенного ответной любви гиппопотама, крупного взрослого самца, томящегося в пруду всего в ста метрах от деревенской школы. Когда я приблизилась, чтобы получше его рассмотреть, гиппопотам угрожающе открыл рот пошире и агрессивно заревел. Пока я пыталась припомнить уроки гиппояза от Билла Барклоу, самец направился ко мне с такой скоростью, что от его тела пошли крупные волны. Значение клича было более чем ясным: посторонним не рады. Я не удивилась, узнав, что школьники больше не купаются в этом пруду, а один мальчик рассказал мне, что на прошлой неделе этот одержимый любовью скот преследовал его бабушку, пока она почти не потеряла сознание.

Однако боятся не все. BBC сообщала о мальчике, который в интервью заявил: «Мой папа поймал троих. Здорово, когда у вас есть домашнее животное. У них очень скользкая кожа, поливаешь их водой, и они выделяют какую-то слизь, трогаешь их, а они как мыло»[396].

Карлос уверен, что колумбийцы более уязвимы перед нападениями гиппопотамов, чем африканцы: они с детства привыкли к образу милых бегемотиков из диснеевских мультфильмов. «Люди думают, что это прелестные животные, потому что они выглядят такими кругленькими, – сказал он. – Но они не такие». Карлос считает колумбийскую популяцию гиппопотамов «бомбой с часовым механизмом».

Карлоса заботит не только безопасность людей. Гиппопотамы могут радикально менять среду своего обитания, и эффект, который эти экоинженеры могут оказать на местную флору и фауну, беспокоит его больше всего.

В Африке жизнь гиппопотамов полна трудностей. Им приходится переживать суровый сухой сезон. Лужи пересыхают, еды становится мало, нужно защищать молодняк от голодных крокодилов и гиен. В бывшей усадьбе Эскобара нет таких проблем. Влажную Колумбию круглый год поливают дожди. Там больше травы, чем могут съесть гиппопотамы, множество мелких прудов, чтобы валяться в них днями и ночами, нет хищников и невысокая конкуренция с другими гиппопотамами. Такая хорошая жизнь меняет их поведение. В Африке гиппопотамы обычно становятся сексуально активными между семью и десятью годами, но Эскобаровы бегемотики начинают размножаться уже в три года. И самки рожают по детенышу каждый год, а не через год, как в Африке. Как говорит Карлос, долина Магдалены – «рай для гиппопотамов».

Когда речь идет об инвазивном виде, который пошел вразнос и угрожает местным обитателям, оптимальное решение – его истребление. Правительства по всему миру изрядно выкладываются, чтобы покончить с крысами, муравьями, мидиями и полчищами прочих чуждых пришельцев. Правительство Гуама хвалили за его изобретательность – там на остров высадили на парашютах группу мышей, чтобы истребить древесных змей, бурых бойг [397]. А правительство Галапагосов использовало так называемых козлов-иуд [398], чтобы выманивать на открытые места завезенных туда коз, которых затем отстреливали с вертолетов снайперы. Правительство США радостно пробовало все подряд, от жгучего порошка до ядовитых гранул, в тщетных попытках истребить скворцов, которых выпустил в Центральном парке нью-йоркский аптекарь, одержимый неуместной мечтой интродуцировать в Америку каждую птицу, упомянутую Шекспиром. С 1890 года исходные шестьдесят птиц превратились в опасные десятки миллионов.

Когда колумбийские военные застрелили первого бродячего гиппопотама, раздались публичные протесты. Потом история получила резонанс в международных СМИ. Для страны, желающей перевернуть страницу в своем кровавом прошлом, застрелить звезду диснеевских мультиков – это пиар-провал. Программу по истреблению бегемотов положили под сукно.