Тем не менее дети распознают обусловленную, непостоянную или манипулятивную любовь. От нее в сердце образуется узел страха, поскольку вывод возможен только один: «Меня по-настоящему не любят». Это вызывает панику или вспышки сумасбродства, замораживая тело и разум. Такой тип базовой травмы в психотерапии получил название «нарциссической». Она связана с самоощущением и способностью хорошо относиться к себе, когда разрушается суть представления о самих себе и мы сомневаемся, что можем быть любимы. Эмили Дикинсон описывает эту вселенскую травму в одном из своих стихотворений: «Есть настолько невыносимая боль, что она поглощает все бытие»[10]
.Травма настолько болезненная, что дети пытаются вытеснить ее из сознания. Развивается психический нарыв – обида. Обида на других выполняет защитную функцию, делая нас менее восприимчивыми к боли из-за отсутствия любви. Мы растем с одиноким, разбитым эго, в ядре которого таятся травма, дикая паника и закрытость. Главным оружием в нашем оборонительном арсенале становится обида.
Рана не заживает, потому что мы не знаем, что мы прекрасны и привлекательны такие, как есть, но при этом уверены, что другие люди точно должны это знать. Мы очень хотели бы и часто ждем от других, что относительная человеческая любовь станет абсолютной и хлынет на нас потоком безусловного принятия и понимания. Когда этого не происходит, мы начинаем искать чью-то вину: то ли мы недостаточно хороши, то ли другие нас недостаточно любят. Но несовершенство любви родителей или кого-то другого к нам никак не связано с доверием к любви как таковой или вопросу, достойны ли мы ее. Это не имеет ни малейшего отношения к тому, кто мы есть на самом деле. Это лишь свидетельство обычной человеческой ограниченности и ничего более. Другие люди не могут полюбить нас больше, чем позволяют особенности их характера.
К счастью, наши бурные взаимоотношения никоим образом не умаляют вечное фоновое присутствие великой, абсолютной любви. Солнце не перестает светить, даже когда небо затянуто темными тучами.
Конечно, кажется все по-другому. Лучезарная любовь часто совсем скрыта от нас за облаками обиды, непонимания, разочарования и предательства. Вечное солнце сильнее любого облачного покрова, но тучи могут не пропускать его живительные лучи. Эго, лишенное связи со своей основой, которому недоступны открытость и тепло любви, видит относительную правду: тучи закрыли все небо. И все же главная, абсолютная истина в том, что солнце не заходит и не пропадает. Только
Обратите внимание на происходящее внутри нас, когда мы чувствуем, что любимы другими. Одна женщина средних лет, проходившая у меня курс терапии, была настолько одержима желанием завоевать одобрение и восхищение других людей, что довела себя до болезни. Анна прилагала много усилий, стремясь самоутвердиться, и одновременно беспокоилась, что коллеги перестанут ее уважать. Однажды я спросил Анну, что чувствует ее тело в моменты, когда она получает одобрение или похвалу.
«Я чувствую себя великолепно», – сказала она.
«Что именно ощущает тело? Попробуй почувствовать».
«Я расслабляюсь. Меня становится больше», – ответила она, поднимая и вытягивая руки над головой.
«Где именно в теле ты чувствуешь расслабление и расширение сильнее всего?»
«Прямо здесь», – она опустила руки и обвела одной рукой центр груди.
«В твоем сердце».
«Да».
«Итак, когда кто-то признает твою ценность, это позволяет тебе чувствовать свое собственное сердце».
«Да», – подтвердила она, широко улыбаясь.
«Твое сердце открывается».
«Да».
«Подумай об этом минутку. Ты изматываешь себя, пытаясь заслужить одобрение, и когда ты наконец получаешь его, чувствуешь, как твое сердце открывается и расширяется. Даже если ты сосредоточена на получении чего-то извне, именно внутреннее переживание заставляет тебя почувствовать себя хорошо. Очевидно, больше всего ты хочешь чувствовать свое сердце».
Анна по ходу терапии уже пережила несколько мощных проблесков ощущения собственного сердца.
«Я никогда не понимала этого, – Анна на мгновение умолкла, но тут же спросила: – Как я могу удержать это чувство?» Она боялась, что быстро потеряет новое ощущение и снова поддастся внутренней тяге понравиться другим любой ценой. Анна выросла в семье, где не было дружелюбной среды. Она не могла расслабиться и довериться любви, зато рано поняла, что может получить, что ей нужно, только стараясь угодить родителям. В ней не по годам развилась способность добиваться чего-либо, но юное девичье сердце застыло. Отрицая сердце, Анна полагалась лишь на свой суетливый сверхактивный разум. Неудивительно, что в момент, когда она снова почувствовала сердце, она попыталась осмыслить, как удержать это ощущение.
Я предложил Анне позволить новому осознанию проникнуть глубже: ведь больше всего ей нужны были теплота и открытость ее сердца, а одобрение со стороны являлось только средством достижения цели. Она стала учиться чувствовать свое сердце и находить любовь внутри.