Никита Хрущев. Вождь вне системы

Впрочем, независимо от политики Никита Сергеевич просчитался: сам крестьянин, он совершенно игнорировал психологию крестьян — их тяготение к земле. Он навсегда остался человеком рубежа 1920-х годов, что до конца проявлялось в его «мобилизационном» стиле. По формуле «диктатуры пролетариата» он стремился сделать из селян «колхозных рабочих». (Забегая вперед, скажу, что потом он о своем непонимании пожалеет — именно «приусадебный участок» в Петрово-Дальнем спасет его от тоски и хандры после отставки.) Но тогда критиковали его не за это, а за «потребительский» — не «производственный» — подход. Советская экономическая политика была направлена на выжимание всех возможностей из села при минимальной отдаче, а при всех недостатках идея «агрогородка» была попыткой улучшить жизнь многострадальной деревни.

Н. С. Хрущев с дочерью и членами Политбюро Украины: слева Д. С. Коротченко, Н. В. Подгорный, жена Коротченко, Хрущев (за ним И. С. Сенин), Ю. Н. Хрущева, Л. Г. Мельников и другие

Межигорье, 1952

[Семейный архив автора]

Предложения Хрущева были не только здравы, некоторые предвосхищали время на десятилетия. Проблема была в непродуманности, отсутствии ресурсов и подготовки. В 1970-х к возможностям агрогородков стали возвращаться заново как к способу удержать молодежь в селе[231], но СССР развалился, и вопрос потерял актуальность. А идея осталась жить: в последние годы Белоруссия начала продвигать свое «оригинальное изобретение» «агрогородков как деревни будущего». В ноябре 2022 года президент Александр Лукашенко говорил: «Не будет этих деревень старых, которых у нас сотни тысяч было. Будут агрогородки. Останутся крупные деревни»[232]. Он объяснил, что в каждой деревне комфортные дома создать не получится, поэтому Белоруссия строит агрогородки, близкие по уровню жизни к городу, куда люди будут стремиться. Ну просто Хрущев!

Тогда время на доработку идей — плохих и хороших — было ограничено. Жизнь советских начальников подчинялась Сталину. Из Киева Хрущев вечером звонил его помощнику Александру Поскребышеву узнать, ушел ли Сам, и только после этого шел домой и ложился спать. В Москве для особо приближенных бремя было совсем тяжелым. В разное время этими приближенными — теми, кого вождь «приглашал» на ежедневные ужины, — были Молотов, Микоян и Ворошилов, Маленков, Каганович, Булганин и Берия. Теперь к этим избранным присоединился Никита Сергеевич. Он старался вздремнуть в обеденное время, чтобы не выглядеть сонным по ночам. Все собирались к вечеру в Кремле, часами смотрели зарубежные фильмы — Чаплина или вестерны, обсуждая дела во время смены роликов, а после, уже ночью, ехали ужинать на «ближнюю» дачу. Сталин любил, чтобы много ели и пили. Отчасти из-за грузинского гостеприимства, отчасти, чтобы узнать, о чем думают его потерявшие бдительность коллеги.

По домашним рассказам Хрущева, хуже всего приходилось Георгию Максимилиановичу. Маленков алкоголь не переносил и выбирал место, чтобы сидеть подальше от вождя. Ему наливали, а он выливал все в салфетку. Никита Сергеевич вспоминал, как подвыпивший Микоян на него однажды настучал: «Выжмите салфетки у Маленкова, увидите, он жульничает». Подавальщица выжала, и из них полились водка и коньяк. Шутка была жестокой, но все смеялись. Бедный Георгий Максимилианович краснел, а Сталин с тех пор штрафовал его лишними рюмками. «Тяжело переносил эти выпивки Маленков. Я его увозил под утро, дома на Грановского откачивал, под воду холодную, чаю крепкого. Постепенно он привык, пришлось… Сам Сталин умел хорошо и много пить, — вспоминал Хрущев, — Булганин и Ворошилов пьянели быстро и сразу засыпали».

В. М. Молотов, Г. М. Маленков, А. Н. Поскребышев, Н. С. Хрущев, А. И. Микоян у И. В. Сталина в Новом Афоне

7 октября 1951

Фотограф Н.С. Власик

[Семейный архив автора]