Никита Хрущев. Вождь вне системы

Сам ли Маленков решил выбрать между партийными и правительственными постами, или Берия подсказал? Поскольку уже был обозначен поворот к государственности, роль секретаря ЦК стала неважной. Но она была важна для Хрущева, теперь главного в Секретариате, пусть пока без титула, отличающего его от других секретарей. Вместе с Маленковым он начал составлять повестку заседаний Президиума. Хотя Молотов и входил в первый триумвират, у его Министерства иностранных дел не было государственного аппарата, на который он мог бы опереться, и Хрущев подбирался все ближе, чтобы оттеснить его от третьей позиции в стране.

Формально Георгий Максимилианович был первым в этой тройке — глава правительства, председательствующий на заседаниях Президиума, главнейшего политического органа. После долгих лет рядом со Сталиным он естественно выглядел наследником. Он и во френче ходил, совсем как отец народов. Хотя поэт Наум Коржавин был в этом совсем не уверен: «Моя страна! Неужто бестолково ушла, пропала вся твоя борьба? В тяжелом, мутном взгляде Маленкова неужто вся твоя судьба?»[261]

В Маленкове не были уверены подростки в семье Хрущевых, моя мама Юля и Лена. Нина Петровна как-то обратила внимание на хихиканье девочек при упоминании имени Георгия Максимилиановича. «В чем дело?» — строго спросила она. Они сконфуженно молчали, а потом Рада разузнала, что они считали, что сама фигура и вид Маленкова напоминают матрас, и между собой называли его Матрас Максимилианович. Прабабушка возмутилась: «Как можно так неуважительно относиться к члену Президиума и руководителю Совета министров!» Мама потом говорила, что это потому, что он несамостоятельный, «помощник, ложится под власть, как матрас». Аджубей, по секрету, с ними согласился: «И правда, матрас». Но Рада, близкая подруги Воли Маленковой, отругала их вслед за Ниной Петровной.

На самом деле судьба страны была в руках Лаврентия Берии. Сын Маленкова Андрей настаивал, что именно его отец, тогда заведующий отделом руководящих партийных органов ЦК ВКП(б), предложил Берию кандидатом на пост поверженного Ежова в 1938 году[262]. Берия не подвел, а потом помог Маленкову вернуть расположение вождя, пошатнувшееся после войны. Тогда Георгия Максимилиановича, который курировал производство самолетов, обвинили в халатности из-за якобы бракованных поставок на фронт и отправили в Среднюю Азию, но в 1950-м Сталин вернул его в Москву и, возможно, не без его помощи собирался уничтожить Берию. А может быть, Маленков вообще служил и нашим и вашим.

Хотя Берия не был руководителем Министерства внутренних дел с 1946 года (этот пост занимал Сергей Круглов), а только его куратором, умный мингрелец был членом Политбюро/Президиума, где отвечал за все органы безопасности после войны. В 1951–1952 годах Сталин сменил многих его протеже в МВД и МГБ, но после смерти вождя Лаврентий Павлович сразу «почистил» предыдущий аппарат силовиков и в центре, и на местах.

Контроль над МВД давал ему огромную власть. В ведении министерства находилось несколько сотен тысяч войск безопасности: пограничники, танки, небольшая авиация и программа создания ядерного оружия. Он же надзирал над советской экономической империей — ГУЛАГом. Берия шпионил за коллегами, за их подчиненными, детьми, близкими — за всеми. Но ему нужно было больше, чем грубая сила или просто захват власти; ему нужна была политическая программа, которую поддержали бы и аппаратчики в республиках, и народ.

В своей похоронной речи, сверкая стеклами круглых очков, начальник госбезопасности недаром заговорил о конституционных правах граждан. Осудив нарушение процедур при Сталине, накануне пленума 14 марта Берия объявил, что дело врачей расследуют повторно. Уже 16 марта был арестован Михаил Рюмин, бывший заместитель министра МГБ, а 1 апреля реабилитировали всех арестованных врачей.