Никита Хрущев. Вождь вне системы

Конкретных результатов у встреч не было — их и не ждали, — но снижение напряженности в Европе было налицо. Был даже разговор о визите Булганина и Хрущева в Вашингтон. Пригласили их и в Англию, что Хрущев считал огромным дипломатическим успехом, результатом открытой политики нового СССР.

Кремль добился того, зачем ехал, — делегация продемонстрировала свою приверженность мирному сосуществованию. Когда президент США Рональд Рейган встречался на берегу Женевского озера с генеральным секретарем Михаилом Горбачевым в 1985-м, их последующие соглашения о ликвидации ракет средней и меньшей дальности и другие договоры по ядерному разоружению стали известны как «дух Женевы». Но первый «дух Женевы» — это 1955-й, когда представители четырех стран встретились и договорились встречаться дальше. Тогда советская сторона показала, что в Кремле больше не вожди, а люди, готовые к диалогу.

Хрущев сделал еще одно важное открытие: Сталин настаивал на близости новой войны, но «никакой предвоенной ситуации в то время не существовало, а наши противники боялись нас так же, как мы их. Поэтому они тоже бряцали оружием»[396]. Именно тогда он задумался об образе нового, не устрашающего, а открытого Союза.

В перерывах между заседаниями и «happy hour» Хрущев вывез советскую делегацию осмотреть Женеву в машине с открытым верхом. Кто-то приветственно махал, кто-то не обращал внимания, и, приехав в Москву, первый секретарь поручил отказаться от бронированных ЗИС-115 — кремлевских «гробов на колесах». Стекла дверей там были такими тяжелыми, что только гидравлические домкраты могли их поднять. По мнению Никиты Сергеевича, новым руководителям не пристало прятаться от собственного народа в таких «членовозах». Госавтомобилями стали ЗИС-110 — они же обычные советские такси, когда-то скопированные с предвоенного американского «паккарда».

Хрущев давно шел к такой открытости. Даже во время ближайшей дружбы с Маленковым они не могли достичь согласия по поводу привилегий. «Не то чтобы папа их не хотел, он хотел, но не все время и не во всем», — объясняла мама Юля. Например, Георгий Максимилианович настаивал на охране, «как у Сталина», чтобы руководство ездило в бронированных машинах в сопровождении милиции, и ругал Хрущева, что тот не ездит в броне, нарушает протокол. И Ворошилов был недоволен, а до этого в Киеве Каганович на него Сталину «стучал». Рада добавляла, что сам Маленков был скромным человеком, но, кажется, думал, что так во власти полагается, поэтому строил особняки и выселил отдыхающих из Нижней Ореанды для своего отдыха. «Папа тоже особняки и дачи строил, и еще какие. В Ореанде у подножия горы Могаби воздвигли очень комфортабельную дачу номер 1, где мы жили, но ее строительство началось еще при Маленкове, когда папа ему сказал, что негоже санатории закрывать». Разница между ними была в том, что Хрущев не хотел от людей отстраняться. Пляж там был огорожен обычным дощатым забором; люди через него проникали, передавали ему просьбы какие-то, камни в бумагу заворачивали и кидали. Это потом, к началу 1960-х, у него характер испортился, и он забронзовел, но поначалу все было демократично, рассказывала Рада.

Такси-кабриолет ЗИС-110Б около Большого театра в Москве

Середина 1950-х

[Из открытых источников]