Никита Хрущев. Вождь вне системы

Хрущев ядерным оружием бряцал, но все время оговаривался — только для сдерживания. Вообще, по его мнению, международные отношения нужно было поддерживать более светскими способами: не только мужчинами во власти, но и их женами и семьями. В те годы жена Тито Йованка отдыхала с другими партийными женами в Крыму и приглашала Раду на острова Бриони или пожить в своих дворцах в Белграде. Сам маршал не раз наведывался в гости, особенно когда отношения с Китаем шли на спад. Французские коммунисты Морис Торез и Жаннетта Вермерш приезжали на лечение и навещали с сыновьями Нину Петровну, а жена Ульбрихта Лотта, веселая, молодая и прекрасно знающая русский язык, дружила с Юлей-большой.

23 марта 1960 года Никита Сергеевич с членами семьи отправился в Париж с официальным визитом. С президентом де Голлем он обсуждал прогресс по Берлину и дальнейшие шаги к мирному сосуществованию. Тот знал, как обращаться со своим гостем, — называл его «мон ами», заверял, что Франция никогда не будет сражаться с Советским Союзом на стороне Германии, и вообще утверждал, что хочет освободиться от опеки США, заставив Хрущева поверить, что, несмотря на свою «классовую принадлежность», президент Франции больше симпатизирует Москве, чем Вашингтону.

«Двух Германий недостаточно; мы всегда отдавали предпочтение большему количеству независимых Германий», — шутил французский генерал. Де Голль действительно считал, что поддержание двух союзов, с СССР и США, это лучший способ держать немцев под контролем[636]. Дружба казалось настолько достижимой, что французы, которые хотели славы «приручения русского медведя», запустили собственную пропаганду о прорывах в отношениях — пластинку о визите Хрущева.

Мадам де Голль была расположена менее дружественно. Хрущевы жили в Елисейском дворце президента, и она каждое утро собственноручно чуть ли не святой водой кропила коридоры и комнаты в их крыле. Ее католическая вера страдала оттого, что советские атеисты разгуливают по этой обители набожных французских правителей. Прабабушка говорила: «Все это время я так сладко и любезно улыбалась, чтобы задобрить негостеприимную хозяйку, что у меня к концу визита болели щеки».

Обложка диска-репортажа «Встреча де Голль — Хрущев.

Париж. 23 марта 1960»

[Семейный архив автора]