Никита Хрущев. Вождь вне системы

Нина Петровна вспыхнула от возмущения и обвинила молодежь в расизме, «недостойном советского человека». Она вытащила из шкафа старую Юлину куклу-негритенка и сказала укоризненно: «Когда ты была маленькая, цвет кожи тебя не волновал; ты этого карапуза любила больше, чем такого же белого. Почему же вы к людям другого вида относитесь с неуважением?» Мама сгорала от стыда.

Глава 18 Сельское хозяйство и другие разочарования

Ошибается тот, кто думает, что может очаровать рабочих красивыми революционными фразами… Если не проявлять заботы о росте материального и духовного богатства, то люди послушают сегодня, послушают завтра, а потом скажут: «Почему вы всегда все обещаете нам в будущем, говоря, так сказать, о загробной жизни? Священник уже говорил нам об этом».

Н. С. Хрущев. Выступление 19 сентября 1964 года

«Рязанское дело». Возвращение Лысенко. Партийные перетряски. Казнь фарцовщиков в Москве. «Царь-бомба» и Андрей Сахаров. XXII съезд КПСС. Вынос Сталина из Мавзолея. Расстрел рабочих в Новочеркасске. Промышленное и сельское управление. Совнархозы и «план, прибыль, премия». Спокойный Косыгин и амбивалентный Хрущев.

Засуха на Украине, обильные дожди в средней России и ранние заморозки за Уралом привели к неурожаю 1959 года. Сбор зерна был всего на 10 % ниже уровня прошлого года и намного выше среднего показателя предыдущих лет, но до выполнения целей семилетки было далеко. «Природа как зебра» — плохие годы чередуются с хорошими, и целина все равно дает много зерна, рассуждал Хрущев. Но полный отказ от зерновых во многих традиционных районах оказался губительным.

Реакция первого секретаря на проблемы была партийной — усилить давление на чиновников. Декабрьский пленум ЦК 1959 года подтвердил цель обогнать США по производству молока, мяса и масла на душу населения. Союзным республикам поручили выполнить семилетний план уже к концу 1963-го, а в 1965-м начать производить до 16 миллионов тонн мяса. Его производство в СССР тогда составляло 38 килограммов на душу населения, в два с половиной раза меньше, чем в Америке. При этом закупочные цены на колхозную продукцию были снижены, вообще лишая крестьян стремления выполнять план.

Карикатура «Держись, корова из штата Айова» из журнала «Крокодил»

1958

[Из открытых источников]

Как обычно бывает в России, мясной аврал сначала создал кумира, а потом сделал из него козла отпущения. В этой роли оказался любимый Хрущевым Николай Беляев, партийный руководитель Казахстана. На XXI съезде он пообещал рекордный целинный урожай, но выполнить поставок не смог. Раскритиковав своего соратника, Никита Сергеевич был тверд: «Дружба дружбой, а служба службой»[716]. Увольнение Беляева стало предупреждением для всего партийного аппарата, особенно для друзей первого секретаря — личные связи не защитят их от падения с властного олимпа.

Героем сельхозпродукции 1959 года стал начальник Рязанской области Алексей Ларионов. В конце 1958-го он обязался за год утроить продажу мяса государству, с 48 000 тонн до 150 000[717]. Радуясь инициативе, Хрущев использовал ее для давления на другие области. От руководителей теперь ожидали увеличения производства мяса до 200 % в год[718]. Никита Сергеевич считал, что такой огромный шаг вперед можно сделать, повысив партийную активность и массовый энтузиазм. Идея была проста: призвать крестьян передать частный скот в общую собственность, таким образом увеличив стада колхозных коров, которых затем будут выращивать коллективно.

16 декабря 1959 года Рязанская область объявила о выполнении обязательств, а Ларионов получил Героя Соцтруда. Но «рязанское чудо» оказалось колоссальным очковтирательством. В области забили весь племенной скот и для выполнения недостижимого плана начали закупать коров в соседних районах. В свою очередь, эти районы с помощью милиции пытались предотвратить контрабанду животных в Рязань. Получалась пирамида: государство покупало мясо у хозяйств, которые уже купили его в государственных магазинах. В 1960 году регионы произвели только 30 000 тонн мяса; общее число коров в СССР сократилось в полтора раза, до миллиона, а большинство колхозников лишились собственных буренок и домашнего молока[719].