Никита Хрущев. Вождь вне системы

Хрущева того периода Сахаров оценивал так: «…с видимым удовольствием был на первом плане, задавал выступающим острые вопросы, иногда перебивал их, давая часто понять, что последнее слово принадлежит ему. На меня он произвел тогда впечатление умного, истинно крупного человека, быть может чересчур самонадеянного и податливого на лесть… и с недостатком общей культуры»[723].

В Кремле после награждения званием Героя Социалистического Труда. Слева направо: Ф. Р. Козлов, Н. С. Хрущев, М. В. Келдыш, Л. И. Брежнев, Д. Ф. Устинов и другие

1961

[Семейный архив автора]

С 1960 года в поисках лучших результатов метания в политике и встряски в партии становились нормальным явлением. Из Президиума были исключены бывший партийный лидер Казахстана Беляев и Кириченко, второй человек в Секретариате ЦК. А ведь еще недавно этот крупный мужчина с выразительными чертами лица и грубоватым чувством юмора считался преемником первого секретаря.

Говоря о «неверности» Хрущева, Микоян приводил его в пример: «Двадцать лет вместе работали… И вот Хрущев вдруг, без всякой причины, снял Кириченко и послал на периферию с понижением»[724]. Но все же причина была: тот не оправдывал надежд на эффективное руководство. А охранник Сальников говорил, что Кириченко «выгнали за элементарную пьянку»[725].

В 1959 году Кириченко еще и оскорбил прадедушку на охоте в Завидово, куда зимой часто приезжали члены Президиума. После отставки на даче в Петрово-Дальнем про охоту он вспоминал часто, и даже я запомнила рассказы, как они оба стреляли в кабана, а потом начали спорить, кто же на самом деле его убил. Егеря сказали, что пуля Хрущева стала смертельной, но Кириченко требовал признания своего первенства. «Я бы с тобой, Алеша, в разведку не пошел», — сказал Никита Сергеевич и ушел. «На охоте и на войне характер проявляется как нигде», — повторял прадедушка. Впрочем, мама и тетя Рада переглядывались и пожимали плечами — зачем вообще убивать зверей? Зверей он больше не убивал — это занятие навсегда осталось в прошлом. Но позади дома между яблонями стоял деревянный козел с мишенями — старыми банками и горшками, — и в первые годы отставки он ходил сюда перед ужином потренироваться в меткости.

В начале 1960-х состав Секретариата сократился вдвое. Секретари, заведомо близкие к первому, — Кириченко, Фурцева, Поспелов, Аристов и Игнатов — были понижены в должности. Их заменил Фрол Козлов, а три кандидата в члены Президиума — Косыгин, Николай Подгорный, сменивший Кириченко на посту главного коммуниста Украины, и председатель Совмина РСФСР и бывший крымский босс Дмитрий Полянский — были повышены до полноправных членов.

На Западе такие перестановки связывали с U-2: «консерваторов» раздражала примиренческая внешняя политика Кремля. Они ругали сокращение вооружений, и этот инцидент подлил масла в огонь[726]. Но кадровые перестановки в мае 1960 года еще не были результатом «ослабления» Хрущева. Наоборот, он понижал в должности своих сторонников не от слабости, а потому, что чувствовал свое почти всевластие.

Первый секретарь хотел результатов и стремился менять назначенцев на более способных. Расставание с верным Иваном Серовым, сначала смещенным с поста в КГБ, а потом и в Главном разведывательном управлении после разоблачения Пеньковского как двойного агента в разгар Карибского кризиса, объяснимо — провал спецслужб. В 1957-м с должности министра иностранных дел уволили Шепилова за недостаточное исполнение инструкций Кремля во время Суэцкого кризиса. Беляев и Кириченко не оправдали доверия. Аристов, один из самых верных сторонников Никиты Сергеевича, потерял пост ответственного за РСФСР в Секретариате ЦК, так как был «слишком спокойным человеком»[727]. Игнатов и Фурцева были слишком заняты межпартийными интригами. Правда, по рассказам Екатерины Алексеевны, интригами была занята не она, а продвигаемый Хрущевым Козлов.