Никита Хрущев. Вождь вне системы

Хорошо известна история, как осенью 1961 года министр культуры попыталась убить себя — дома в ванной она вскрыла вены после того, как ее не избрали в Президиум ЦК. Сама Екатерина Алексеевна считала, что Козлов постарался ее убрать, используя союз их детей — дочь Фурцевой Светлана вышла замуж за сына Козлова, Олега. Говорит мама: «С Катиных слов — Фрол решил, что два родственника в одном Президиуме не нужны, и подставил ножку Кате таким аргументом: министр обороны не член Президиума, министр иностранных дел не член, а почему министр культуры. Этот довод отца убедил, а она на это отреагировала очень бурно. Но потом говорила мне, что это не было предательством; не папа это затеял, поэтому зла она не держит».

Прабабушка Нина осуждала коммунистку. А мама Юля, наоборот, осуждала Нину Петровну за отсутствие сочувствия и сразу же поехала в больницу в Кунцево, в недавно открытую ЦКБ для членов правительства. «Катя лежала белая, бледная, с перевязанными руками и чуть не заплакала, когда я вошла в палату, — вспоминала мама. — Я была одна из немногих, кто ее поддержал, и она это ценила. А они ведь с папой так раньше дружили, были единомышленниками. Мы с усовской дачи пешком ходили к ним в Ильинское смотреть, как Катя играет в волейбол; она мячи очень красиво отбивала, и отец ею невероятно восхищался. Она часто к нам на дачу приезжала, они говорили о делах, вырабатывая совместную „линию партии“; пили папин любимый армянский коньяк. Он ради нее всегда просил приготовить борщ с пампушками. Но после ее выздоровления вел себя ужасно — устроил разнос прямо на заседании, упомянув „климакс“ и „дамские капризы“. Катя все это пережила, и молодец, ушла с головой в культурные дела».

Сам Никита Сергеевич вины не чувствовал и понижение Фурцевой дома объяснял по-другому: в 1961 году была объявлена денежная реформа, старые 100 рублей заменили на новые десять. Людей нужно было примирить с необходимостью этого шага. «Заводы волновались, и мы ее отправили в Ленинградскую область выступить о политике партии. Весь ее вид — прическа, костюмы — говорил, что она оторвалась от народа. Рабочие спросили, какая у нее зарплата; она, глупая, ответила 28 000, имея в виду старые деньги, но было поздно, поднялся шум. Еле удалось их возмущение успокоить. Пришлось убрать».

Объективные или необъективные, перестановки партийцев не могли разрешить проблему хозяйствования, но они отражали неуверенность и раздражение и так раздражительного первого секретаря.