Еще в 1957 году во время разбирательств с «антипартийной группой» первый секретарь саркастически сетовал: «цепляемся за власть, как вошь за воротник». В этой связи на съезде был принят новый Устав КПСС, включающий тезисы о регулярном обновлении партийного аппарата для уменьшения бюрократизма. «При выборах партийных органов соблюдается принцип систематического обновления их состава и преемственности руководства», — гласил устав. В основном это касалось первичных парторганизаций, а для ЦК и «деятелей партии, в силу их признанного авторитета, высоких политических, организаторских и других качеств» пока делали исключение[750].
С начала 1961 года над проектом программы и устава активно трудились не только специалисты аппарата ЦК, но и более близкие и менее формальные советники Хрущева, такие как Аджубей и Федор Бурлацкий. Поэтому она была полна более радикальных идей, чем могли предложить казенные аппаратчики.
Во время многократных обсуждений программы Хрущев все же пошел на компромисс по поводу сменяемости власти после двух сроков, которая была смерти подобна для его коллег. Согласились на том, что нельзя занимать больше двух сроков на должностях ниже республиканского уровня, но на высших должностях можно остаться на три. Потом еще разбавили: в республиках и регионах на выборах будет меняться треть руководства, в Президиуме и ЦК только четверть. С одной стороны, такие изменения позволяли убирать из власти сталинистов — руководителей, которые «потеряли чувство нового; стали препятствием»[751]. С другой — они обострили борьбу за местa, оказавшуюся сильнее желания растить квалифицированные кадры[752]. Старшим аппаратчикам угрожала замена молодыми партийцами, а молодые волновались, что ограничения помешают им наслаждаться долгой карьерой наверху по примеру самого Хрущева.
Проект программы партии обсуждался публично: официально в обсуждении участвовали 44 миллиона человек, три с половиной из них выступили с замечаниями[753]. Это был фасад всенародного государства, но все же ближе к демократическим нормам, чем когда-либо.
П. Е. Шелест:
Часто выдвигаем лозунги, программы. Пишем, шумим, а затем забываем о них или стыдливо умалчиваем. Так было, Никита Сергеевич, с призывом перегнать в ближайшие годы США по производству на душу населения. В новой Программе партии много обещаний. Вот одно из них: в течение 10 лет каждой семье предоставить отдельную квартиру. Бесплатные проезды коммунальным транспортом, бесплатное питание части населения. Теперь мы говорим, что это ересь. Даже в религии против ереси выступают остро. Почему в политике допускаем непростительные вольности? Все это нам наносит большой вред. Все сложные вопросы внутреннего и внешнего положения нашей партии и страны настоятельно требуют глубокого обсуждения и принятия организационно-политических мер для коренного исправления дела.
Весь первый день съезда был посвящен докладу Брежнева [XXIV съезд ЦК КПСС проходил 30 марта 1971 г. — 9 апреля 1971 г.]. Изложен был доклад хорошо, правда, во многих местах не обошлось без ненужных эмоций и напыщенности, но такова манера докладчика… В докладе и решениях съезда взяты большие планы и обязательства, выданы большие политические и экономические векселя по социально-экономическим вопросам, росту материально-бытовых условий народа нашей страны. Сумеем ли все это выполнить, чтобы наконец оправдались надежды трудового народа? Мы уже принимали Программу партии по социально-экономическим вопросам на XXII съезде. Многие теперешние руководители голосовали за нее, рукоплескали ей. Теперь об этой программе постыдно и даже смущенно умалчиваем, ведь надо же нести за нее ответственность, не хватает для этого смелости открыто все сказать народу, что произошло. Нашли «лучший» способ — втихомолку все свалить на «волюнтаризм» Хрущева.