Никита Хрущев. Вождь вне системы

Но Хрущев не сдавался. 7 мая 1960 года вышел закон «Об отмене налогов с заработной платы рабочих и служащих». Бюджет теперь пополнялся за счет «выравнивания» доходов наиболее и наименее оплачиваемых работников. Это стало еще одним шагом к повышению «благосостояния народа» и «отмиранию государства»[757].

Для скорейшего наступления коммунизма активизировалось и наступление на сталинизм. В ноябре 1960 года Ольга Шатуновская снова занялась вопросом вины Сталина в смерти Кирова. Через несколько месяцев Комитет партийного контроля представил отчет о вероятном причастии Сталина к этому убийству. На XVII съезде 1934 года против него проголосовали сотни делегатов, и популярность Кирова стала угрозой для единоличной власти вождя. Кремль слишком быстро использовал смерть ленинградца для оправдания массовых репрессий: Сталин уже в день убийства подписал новые законы о терактах, разрешающие НКВД аресты и казни по подозрению и без суда.

Контекст подтверждал вину вождя, хотя твердых доказательств не было. Это ставило под сомнение объективность Шатуновской, но Хрущев встал на ее сторону. Вслед за Хрущевым некоторые историки до сих пор настаивают, что именно Сталин приказал агентам НКВД организовать убийство[758]. Другие, наоборот, это опровергают. Стивен Коткин, когда-то мой профессор в Принстонском университете и автор трехтомной биографии Сталина, отрицает, что Николаев действовал по заказу вождя. У него были личные мотивы, так как у его жены был якобы роман с главным ленинградским коммунистом, что, кстати, тоже не доказано. По заданию Хрущева разные комиссии пытались связать убийство со Сталиным, утверждает Коткин, поскольку такая версия вписывалась в процесс десталинизации[759].

В мае Президиум назначил новое расследование дела Кирова. В сентябре отчет был готов, но его центральной темой стали показательные процессы 1937 года над Бухариным и Рыковым[760]. В 1956-м до протоколов тех допросов руки не дошли, но теперь можно было заняться и этими разоблачениями. В январе 1962 года Шверник возглавил комиссию по расследованию показательных процессов, а в феврале следующего Президиум получил подготовленный им увесистый доклад в 200 страниц. Он показал, что за липовыми процессами стояло утверждение Сталина 1933 года — с ростом силы Советского государства растет и сопротивление загнивающих классов. Шверник предложил Президиуму реабилитировать Бухарина. Его поддержал Шелепин. Суслов и Козлов возражали, и вопрос отложили на неопределенный срок[761].

Дома тогда много обсуждали десталинизацию, особенно когда собирались вместе за семейным столом. Прабабушка не соглашалась с мнением Шатуновской о роли Сталина в убийстве Кирова. «Она слишком субъективна», — сомневалась Нина Петровна. Они были знакомы еще с 1930-х годов, и именно прабабушка часто соединяла ее с мужем, если Шатуновская не могла пробиться к нему через вертушку в Кремле. Она передавала о звонке Шатуновской, и Хрущев перезванивал. Он поддерживал аргументы старой большевички, хотя к тому времени сдался под давлением Суслова. В конце концов ей пришлось попросить об отставке, а дело спрятали в архив. Но Хрущев все равно был уверен, что «для оправдания уничтожения тех, кто голосовал против него на XVII съезде в 1934-м, Сталин придумал идею о том, что чем больше побеждает революция, тем яростнее сопротивляются классовые враги».